Страсти по Екатерине:

Снег между Кирова и Комсомольской

Эта статья не о политике и не о политических предвзятостях автора. Она об идолах, возведенных в ранг идеала. Не случайно, что тот печальный эпизод происходил между проспектом Кирова и улицей Комсомольской. Названия проспектов, улиц и городов, композиции памятников – важнейший регулятор нашего сознания, позволяющий манипулировать исторической памятью. Они приучили нас мыслить так, как было нужно тому, кто называл улицы и ставил монументы. Эти вещи, по словам известного историка Натальи Яковенко, самый непосредственный рупор «власти над прошлым», ибо день за днем освещают символические личности или события именно так, как того требуют интересы власти. Переименование улиц вызывает мутацию восприятия прошлого. Человек, выросший в окружении улиц и памятников, названных и поставленных в честь правителей, революционеров, партийных деятелей, волей-неволей начинает воспринимать их как главное, что было в истории. В странах, не переживших тоталитаризм, мирно сосуществуют названия улиц и памятники разных эпох. Почему такого не может быть у нас, хронически болеющих посттоталитарными патологиями?

Несвятые святыни

Волна переименований трижды охватывала Центрально-Восточную Европу. Первый раз после 1939 года, в период нацистской оккупации, второй – после 1945-го, когда освобожденные от «коричневой чумы» страны почти на полвека заполонила «чума» другого оттенка. Названия улиц и городов зазвучали по-советски. Повсеместно устанавливались памятники воинам-освободителям, служившие не только увековечиванию их подвига, достойного восхищения, но и для освящения советского режима. В третий раз таблички меняли во время «бархатных революций» начала 90-х, когда вернулись прежние наименования. Но этого не случилось с Восточной Пруссией, присоединенной к Российской Федерации под названием «Калининградская область», где старые немецкие города продолжают носить благозвучные для советского уха названия: Кёнигсберг – Калининград, Бранденбург – Ушаково. Война явственно закрепляла в памяти историю победителя, но, увы, не народа, а режима. То же происходило и в Крыму после того, как в мае 1944 года депортировали коренной этнос – крымских татар. Советская власть добилась того, к чему стремилась и чего так и не смогла достичь Екатерина ІІ, завоевавшая Крым: крымско-татарские города и села получали русские названия и русскоязычных жителей. Так конструировалось новое ментальное пространство, ничего общего не имевшее с многовековыми традициями Крыма.

Воскрешение Екатерины

Национально-украинские реалии стали для современных чиновников чем-то вроде обязательного ритуала, необходимого для поддержания властного статуса, но вовсе не любимого. Вынужденный вещать в публичном месте на украинском языке, чиновник с облегчением переходит на русский в привычной для него кулуарной среде. И он бы легко отказался от этого чужого для него языка, если бы ему предложили гарантии сохранения его статуса при другом государственном строе. В последние четыре года некоторые уверовали, что такое возможно, и сознательно стали на путь разрушения национальных символов, а вместе с тем – государства. Сначала появилась мода на предоставление русскому языку статуса второго государственного. Когда же эта тема набила оскомину, началась «война памятников» в Украине.

Украинские чиновники не только стали отказываться под разными предлогами от демонтажа советских символов (в Днепропетровске вообще дело получило обратный ход – появилась улица Щербицкого), но и занялись спиритизмом, вызывая ду́хов дореволюционных кумиров. Кульминацией стало воскрешение сброшенной революционными бурями с пьедестала Екатерины II, памятники которой недавно были установлены в Одессе, а потом в Севастополе.

Эх, Одесса!..

В Одессе первому памятнику августейшей императрице не очень повезло. Его установили в мае 1900 года и разрушили в мае 1920-го. Сооружался он на Екатерининской площади, названной в честь святой Екатерины, поскольку сама площадь проектировалась под освященную в 1795 году, но так и не достроенную Екатерининскую церковь. Современная мифология одесситов напрасно связывает возникновение «жемчужины у моря» с именем императрицы. Первые упоминания о городе восходят к 1415 году, когда под именем Качибей (Хаджибей) он входил в состав Великого княжества Литовского, а затем принадлежал Молдавии. В 1475 году город завоевали турки, а в 1789-м штурмом взяли российские войска, точнее, черноморские (бывшие запорожские) казаки во главе с кошевым атаманом Захарием Чепигой. А еще ранее, в 1774 году, под Хаджибеем отличился последний кошевой атаман Запорожской Сечи Петр Калнышевский, действовавший в составе русской армии против турок. Екатерина II, по сути, не основала, а переименовала город по настоянию своих царедворцев Иосифа де Рибаса и Андриана Грибовского. Будущее Хаджибея она представляла в виде заштатного городка Тираспольского уезда Вознесенской губернии. Но город с новым именем стал разрастаться; больше тысячи черноморских казаков, не успевших переселиться на Кубань, приняли самое деятельное участие в его строительстве. Многие из них поселились в одесских предместьях. Одесса росла на экспорте украинской пшеницы, и в первой трети ХIХ века стала настоящей жемчужиной Черноморского побережья благодаря усилиям таких государственных деятелей, как Франц де Волан, Дюк де Ришелье, Иосиф де Рибас и Михаил Воронцов, имена которых по праву чтят одесситы.

Памятник Екатерине II работы Бориса Эдуардса, установленный в Одессе в 1900 году, по композиции очень напоминал монумент, возведенный в Александровском саду Санкт-Петербурга, который состоял из двух основных ярусов: вверху – массивная фигура Екатерины, внизу – ее сподвижники Потемкин, Орлов, Румянцев и Суворов. Нижний ярус памятника в Одессе украсили скульптурные изображения Иосифа де Рибаса, Франца де Волана, Григория Потемкина и Платона Зубова. В марте 1917 года из-за глумления «революционных масс» над символом самодержавия было принято решение накрыть памятник вуалью. В 1920 году монумент окончательно разобрали красноармейцы из дивизии Котовского, отдельные фрагменты были переданы в Одесский историко-краеведческий музей. Памятник императрице сменил монумент Карла Маркса, который был разрушен в годы немецкой оккупации. В 1965 году на том же месте установили памятник морякам, восставшим на броненосце «Потемкин». Этот шедевр монументального советского искусства органично вписался в облик города.

В июне 2007 года одесситы, по отдельным приметам, слухам и неопределенным публикациям в прессе, стали догадываться о предстоящем демонтаже памятника потемкинцам. С 19 июня казаки Черноморского Гайдамацкого Соединения организовали круглосуточное дежурство, которое поддержали большинство казацких организаций Одессы. На следующий день к ним присоединились представители ВО «Свобода», «Собор», «УНП», партия «Реформы и Порядок», «КУН», одесской организации «Просвіта», а также несколько членов компартии. В ночь с 24 на 25 июня к защитникам потемкинцев подбежала группа хулиганов, попытавшихся затеять драку; тут же площадь была оцеплена подразделениями внутренних войск, перекрывшими все входы и выходы. Как свидетельствует участник событий Вадим Киров, «налётчики работали организованно, их действия координировали несколько командиров. Большинство их окружили памятник, другие продолжали провоцировать казаков на драку. К счастью, в оцеплении вместе с казаками оказались представители СМИ. Один из защитников, казак преклонных лет, был избит нападающими. Все призывы к милиции остановить нападение оставались незамеченными». Но все же драки не получилось. «За полчаса до этого, – продолжает Вадим Киров, – появились эвакуаторы и начали растаскивать автомобили казаков, которыми был заблокирован памятник. Потемкинская площадь, где ночью из-за большого количества фонарей обычно светло как днём, была полностью обесточена. На вопросы многочисленных туристов... почему не пускают на площадь, представители силовых структур отвечали просто: фильм снимают – скоро всё кончится!». И вот подъехал подъемный кран. Активисты ложатся под его колеса, кого-то из них люди в штатском уводят, заломив руки. Развязка наступила, когда представители фирмы «Реставратор» предъявили активистам разрешительное письмо председателя Госслужбы по вопросам национального культурного наследия Министерства культуры и туризма Украины. Активисты отступили...

Закрытое для общества решение о демонтаже монумента потемкинцам и об установке памятника Екатерине II, принятое городской властью, вызвало жесткое противостояние. Напрасно группа депутатов горсовета во главе с Русланом Тарпаном убеждали защитников монумента, что ставят памятник не императрице, а «основателям города». Ну, не была Екатерина II основателем Одессы, а Григорий Потемкин и Платон Зубов вообще никогда не посещали этот город, и ничего специально для него не сделали. Городские власти не услышали предостережения ученых-историков из Одесского национального университета о том, что «личность Екатерины II сыграла слишком одиозную роль в истории многих народов, которые традиционно проживают в Одессе (украинцев, поляков, евреев, татар и других)». Достаточно вспомнить уничтожение гетманской власти в Украине в 1764 году, разрушение Запорожской Сечи в 1775-м, ликвидацию государственности поляков и крымских татар, введение крепостничества и черт еврейской оседлости – эту дискриминацию евреев по национально-религиозному признаку.

Медная бабушка

Памятник российской императрице в Екатеринославе – это настоящее произведение искусства, связанное с семьей Натальи Гончаровой и ее знаменитым мужем – Александром Пушкиным. Дед Натальи Николаевны, Афанасий Гончаров, калужский купец и крупнейший поставщик парусного полотна в Россию, в 1781 году заказал в Берлине у братьев Мейеров бронзовую статую Екатерины II, которую намеревался установить на своем Полотняном заводе в Калужской губернии. Однако не решился, не получив на то письменного разрешения (а только устное соизволение императрицы, посетившей его завод). Памятник стал приданым Натальи Гончаровой, а ее жених, А. С. Пушкин, был уполномочен ее семьей хлопотать о продаже изваяния. Пушкин заложил имение, чтобы одолжить (!) Гончаровым деньги на приданое дочери. В 1836 году статуя была наконец продана как металлолом заводчику Ф. Берду. А восемь лет спустя губернатор Новороссийска Михаил Воронцов разрешил екатеринославскому дворянству приобрести эту бронзовую скульптуру для установки в Екатеринославе. В сентябре 1846 года состоялось открытие памятника императрице, который установили перед Преображенским собором. На пьедестале статуи была размещена доска с надписью: «Императрице Екатерине II от благодарного дворянства Екатеринославской губернии в 1846». В 1913 году памятник перенесли и установили на пьедестале из розового гранита на самом высоком месте Екатерининского проспекта (ныне проспект Карла Маркса) – между музеем и Горным училищем (теперь Национальный горный университет). В 1918 году революционные массы повалили статую Екатерины II на землю и изощренно глумились над поверженным кумиром, уже предназначенным для переплавки. Памятник спас Дмитрий Яворницкий, которому любовь к истории запорожского казачества, репрессированного царицей, не помешала отнестись с почтением к произведению монументального искусства. Ночью Дмитрий Иванович с группой помощников перенес памятник во двор музея, где его и закопали. В 1925 году «Медную бабушку» установили возле Исторического музея среди скифских и половецких каменных изваяний. В 1942-м немецкие оккупанты вывезли памятник, и следы его затерялись. В 2003 году широко проводился Интернет-форум, который показал неоднозначное отношение жителей города и области к личности императрицы. В сентябре 2006-го памятник Екатерине все-таки был установлен, но не императрице, а провозглашенной духовенством Московского Патриархата святой великомученице, покровительнице города, и не на одной из центральных площадей, а возле епархиального центра УПЦ Московского Патриархата.

Краснодар

В Краснодаре восстановление памятника Екатерине II не вызвало такого противостояния, как это происходило в Одессе, а также в Симферополе и Севастополе. Памятник Екатерине II в Екатеринодаре, переименованном при советской власти в Краснодар, был последним и незаконченным творением знаменитого русского скульптора и художника Михаила Осиповича Микешина (1835–1896). Он известен в Украине как автор памятника Богдану Хмельницкому, установленного в 1888 году. В 1893-м, к столетнему юбилею переселения черноморских казаков на Кубань, он предложил установить памятник императрице, «даровавшей» казакам кубанские земли. Однако воплотить замысел при жизни Михаил Микешин не смог; его последняя работа была закончена усилиями его жены, зятя Е. Баумгартена и сына – Б. М. Микешина. Памятник, установленный возле Атаманского дворца, открыли с грохотом салютов в мае 1907 года. Вокруг монумента разбили сквер, посадили реликтовые деревья, а по аллеям расставили половецкие каменные изваяния. Этот памятник очень напоминал тот, что был установлен в Одессе: вверху – величественная императрица со скипетром, от ее ног на весь средний ярус простиралась жалованная ею черноморским казакам грамота на владение Кубанью. В среднем ярусе слева – фаворит императрицы Григорий Потемкин, справа – отцы-основатели Черноморского Войска Антон Головатый, Сидор Белый, Захарий Чепига. На тыльной стороне композиции – бандурист (прозванный местными остряками оппозиционером), ниже – отрывок из неофициального гимна кубанского казачества «Ой, годі ж нам журитися, пора перестати».

Бывшие запорожцы, из которых в 1787–1788 годах образовали Черноморское Казачье Войско, неоднозначно относились к Екатерине II.

Разрушение Запорожской Сечи, арест и заключение кошевого атамана и высшей старшины, крепостничество, нависшее зловещей тенью над казаками, допросы, поборы не могли не вызвать и страх, и ненависть. Но екатерининская эпоха дала для части казачества надежду на новую жизнь на далеких от Украины берегах Кубани. На этой надежде строился положительный образ самодержицы, вошедший в глубины памяти кубанского казачества. Вот почему екатеринодарский памятник не осквернялся «революционными массами», как это происходило в Одессе и Екатеринославе. Большевики в 1920 году демонтировали памятник тайком ночью, опасаясь возмущения кубанского казачества. Микешинское творение было воссоздано и открыто в сентябре 2006 года, снова украсив столицу кубанского казачества. Краснодарцы относятся к этому памятнику как к одной из главных достопримечательностей родного города. Для них, мыслящих категориями родной российской имперской истории, личность Екатерины ІІ является естественной и органичной, а в условиях сегодняшнего возрождения Российской империи – вообще необходимой. Это для них, а для Украины?

Вместо послесловия

Для нашей страны персона Екатерины ІІ – это не родная история, а технология внедрения инородного символа. Это делается грубо и безнаказанно, поскольку для внедряющей стороны Украина – не государство, а просто территория. Слабость и безвольность государственной власти, подорванный тоталитаризмом политический иммунитет населения Украины – вот что является главным условием большого геополитического обмана и глобальной неправды, нацеленной, в первую очередь, на старика, поднявшего партийную ленточку (и не красную – цвета компартии) из мартовской грязи между проспектом Кирова и улицей Комсомольской.

Владислав ГРИБОВСКИЙ
кандидат исторических наук
исполнительный директор
Института общественных исследований

Кристина ПЛАХОВА, Наина ЛЕВОДВОРСКАЯ: Влад Троицкий: «Я не провокатор, я инициирую новое»
Кристина ПЛАХОВА: Петриковка – это наше всё!
Владимир ПАНЧЕНКО: Всегда надо, чтобы мы, а не нас
Владимир ВЬЯТРОВИЧ: СБУ раскрывает секреты УПА
Игорь КОЧЕРГИН: Путешествие в прошлое
Владислав ГРИБОВСКИЙ: Страсти по Екатерине: украинский гамбит
Александр СЛОНЕВСКИЙ: Любимый город, гнусно называемый «Днепродзержинск»
Лилия КУЦЕНКО: Бум Бензина потерпел фиаско, или как это было на самом деле
Сергей ШЕБЕЛИСТ: Юрий АНДРУХОВИЧ: Там, где рождается «Ніжність»
Николай ЧАБАН: Микола МИКОЛАЕНКО: «Снайпер мог убить меня...»
Наталья СЕГЕН: Глобальное потепление: катастрофа или закономерность?
Оксана ЧЕРНЕНКО: Из жизни пещерных городов
Владимир ЖАРТИЧ: ИВАН ФРАНКО разрушает зло («СИЧЕСЛАВНА-2008»)
Алексей ОВЧАРЕНКО: На кафедре очень зеленой музыки
Алексей ОВЧАРЕНКО: Александр БОРОДАЙ: «Я делаю то, что мне самому интересно»