Александр Бородай:

– Тамара Якубовна, вы художник и жена художника, ваши работы существенно отличаются от того, как рисуют в Украине. Это потому, что вы учились рисовать не у нас? Повлиял ли ваш художественный стиль на художественный стиль мужа?

– Тут, наверное, нужно говорить о взаимном влиянии. Мне больше присуща экспрессия, а мужу логика. Моему творчеству приписывают восточные корни, хотя основную часть жизни я прожила в Украине и огромное впечатление на меня произвела атмосфера украинского села. Я застала время, когда женщины ходили по селу (переходит на украинский язык – А. О.) у білих хустках і співали, коли йшли на роботу чи з роботи.

Я стараюсь разговаривать на украинском языке. Это не потому, что пришло такое время, когда иначе нельзя, а потому, что вся мамина родня говорила по-украински, а я каждое лето проводила у них в селе. На меня очень сильно повлияла украинская природа.

– Какова судьба ваших работ? Кто их приобретает?

– Жизнь такова, что мы в большинстве случаев не знаем судьбу наших работ. Их покупают, в основном, за границу частные лица. Например, много моих работ почему-то уходит в Америку. Может, им не хватает каких-то эмоций. А может, дело в том, что у нас художественные работы стоят на порядок дешевле.

– Отличаются ли вкусы заграничных покупателей от предпочтений наших соотечественников?

– Не слишком. Любят, чтобы были яркие краски, собачки и кошечки. А переживания наши покупателю не всегда интересны. Ни там, ни здесь.

Беседа проходила в стенах Днепропетровского художественного музея, где завершилась выставка, посвященная династии Бородаев. Александр Андреевич был занят процессом погрузки своих работ в машину, после чего присоединился к беседе.

– Александр Андреевич, сколько времени заняла работа над росписью Михайловского собора?

– Два года. Всего там работали около шестидесяти человек, в нашей бригаде было двенадцать. Трудились мы с вдохновением. Наша часть работы – это приход, тема Страшного Суда и роспись на хорах, а также изображение Иисуса Христа с апостолами на потолке. За основу мы взяли итальянские каноны росписи, но добавили свои творческие ходы, сделали свою интерпретацию. Рисовали немецкими красками, специально подобрали такой сорт, чтобы не трескались и не выгорали. Эти краски дают имитацию фресок, ведь настоящую фреску в наше время делать сложно. Деньги на этот проект дали братья Кличко.

– Процесс утверждения макета или эскиза заказчиком – один из самых сложных. Как происходило утверждение того, что вы должны были изобразить, Патриархом Киевским Филаретом?

– Филарет утверждал саму тематику, где и что должно быть изображено, где место для какого святого. Мы ему показали эскизы – он согласился, подписал, благословил. В художественную часть, то есть, как и какой краской должно быть нарисовано, он не вмешивался.

– Как происходит процесс утверждения эскизов для эмалей? Ведь конечный результат тяжело предсказать, он может сильно отличаться от эскиза.

– Работая эмалью, я делаю то, что мне самому интересно. Конечно, когда имеешь дело с заказчиком, приходится объяснять, что может получиться.

– Ваша «самолетная» работа эмалью – что это было?

– Геометрические узоры из эмали на потолке самолета одного московского олигарха.

– Бывало ли такое, что конечный вариант не понравился, вы взяли молоток и разбили то, что получилось?

– Нет. Можно переделать любое изделие, найти в недостатках достоинства, подчеркнуть их и вывести работу в приемлемое состояние. Эмаль тем и интересна, что, кроме художника, в творческом процессе участвуют печь, огонь, время и режим обжига. Медь вступает во взаимодействие с эмалью и также влияет на изображение. При этом, например, белый цвет во время обжига сначала будет желтеть, потом зеленеть, а затем станет черным. То есть, чем дольше обжигаешь, тем темнее цвет.

– Ваши работы эмалью выглядят массивно. Тяжело ли физически с ними работать?

– Проблема не в этом. Плохо то, что при обжиге много вредных испарений, меди и мышьяка – вся таблица Менделеева.

– Чем отличается мастерская эмальера от обычной мастерской художника – печью обжига?

– Это все тот же подвал, с арендой которого возникает масса проблем: арендная плата растет, никакой поддержки государства и местных властей. Более того, местное руководство практически в открытую обещает сокращать «поголовье художников».

– У вас есть сейчас ученики, последователи?

– Очень важно сохранить и передать потомкам технологию производства эмалей. У нас в Украине эту технологию официально не передают. Были попытки наладить процесс обучения на базе Киево-Могилянской академии, но по ряду причин сотрудничества не получилось. Во Львовской академии на отделении металла есть курс лекций по эмали, но он охватывает тему лишь частично.

– Каков ваш вклад в оформление станции «Выдубичи» в Киевском метро?

– Эмаль, металл, травление.

– Когда едешь в поезде, то находишься в движении, как бы в особом состоянии. Вы учитывали это при подготовке эскизов для метро?

– Нет, это работы для остановок. Человеку, который ждет поезда, надо обратить на что-то внимание, а не только смотреть на рекламные плакаты. Станция «Выдубичи» – месторасположение Выдубичского монастыря и место, куда принесло языческих идолов, сброшенных в реку князем Владимиром при крещении киевлян. Поэтому тематика была связана с дохристианским искусством. Сейчас планируется поставить на реконструкцию станцию метро «Шевченко», и, может, ее тоже будут оформлять моими эмалями. Так что надежда на изменение ситуации к лучшему и планы на будущее есть всегда.

Выставка работ семьи Бородаев в Днепропетровске закончилась, но мы надеемся на новые встречи с этой талантливой семьей.

Беседовал Алексей ОВЧАРЕНКО

Кристина ПЛАХОВА, Наина ЛЕВОДВОРСКАЯ: Влад Троицкий: «Я не провокатор, я инициирую новое»
Кристина ПЛАХОВА: Петриковка – это наше всё!
Владимир ПАНЧЕНКО: Всегда надо, чтобы мы, а не нас
Владимир ВЬЯТРОВИЧ: СБУ раскрывает секреты УПА
Игорь КОЧЕРГИН: Путешествие в прошлое
Владислав ГРИБОВСКИЙ: Страсти по Екатерине: украинский гамбит
Александр СЛОНЕВСКИЙ: Любимый город, гнусно называемый «Днепродзержинск»
Лилия КУЦЕНКО: Бум Бензина потерпел фиаско, или как это было на самом деле
Сергей ШЕБЕЛИСТ: Юрий АНДРУХОВИЧ: Там, где рождается «Ніжність»
Николай ЧАБАН: Микола МИКОЛАЕНКО: «Снайпер мог убить меня...»
Наталья СЕГЕН: Глобальное потепление: катастрофа или закономерность?
Оксана ЧЕРНЕНКО: Из жизни пещерных городов
Владимир ЖАРТИЧ: ИВАН ФРАНКО разрушает зло («СИЧЕСЛАВНА-2008»)
Алексей ОВЧАРЕНКО: На кафедре очень зеленой музыки
Алексей ОВЧАРЕНКО: Александр БОРОДАЙ: «Я делаю то, что мне самому интересно»