Когда задумываешься о том, как развивалась цивилизация, сразу вспоминается возникновение земледелия, применение орудий труда и их усложнение, постепенное развитие технологий. Конечно, мы вспоминаем и о появлении  изделий из глины: горшков, чашек, кувшинов. Эти привычные для нас вещи когда-то стали причиной подъема человечества на новый уровень развития. Поэтому глина занимает особое место в культуре — даже Адам, согласно Библии, был сотворен из глины.

Сейчас глина применяется в самых различных отраслях человеческой деятельности. Но технология, при помощи которой из глины вручную делалась посуда и разнообразные художественные изделия, сохранилась и в наше время. Днепропетровский керамист Сергей Горбань как раз работает в этом направлении. Что же такого особенного в глине? Как с ней работается? Об этом — в нашей беседе с мастером.

— Вы используете какую-то специальную глину?

— Этап, когда я накапывал глину лопатой и потом носил ее в мешках, давно пройден. Сейчас я покупаю ее уже полуготовой. Глину ведь, как тесто, нужно приготовить: что-то добавить, что-то убрать из нее. Если брать глину из земли, то это очень романтично, но отнимает массу времени, которое можно потратить на работу над самими изделиями.

— А сколько примерно глины у Вас уходит в месяц?

— Откровенно говоря, не считал. А вообще — смотря что делаю. Если чайнички, чашечки, то десятки килограмм, если крупные вещи — то сотни.

— А печи для обжига тоже какие-то особенные?

— Печи все самодельные. Есть и дровяная, и электрическая — и результат обжига в них разный. Дровяная печь — это живой обжиг, живые цвета. В ней постоянно меняется среда из окислительной на восстановительную, поэтому глазурь и глина меняют свой цвет. Можно загрузить белую глазурь, а получить серую, загрузить красную — и получить зеленую.

— Где нужно учиться, чтобы стать керамистом?

— Вероятно, где-то можно учиться, но у меня образование техническое, связанное с контрольно-измерительными приборами: я закончил Химико-технологический институт. Заниматься керамикой начал в конце первого курса. По своей специальности ни дня не проработал, хотя образование очень помогло, потому что в работе керамиста нужно сочетать творческое и инженерное мышление.

— Как произошло знакомство с первым гончарным кругом?

— Сначала мне в руки попала глина, и уже потом я сделал себе первый гончарный круг — за три дня. А началось все с того, что я пришел в гости, увидел у товарища явно слепленную чашку и спросил, откуда она. Оказалось, что его знакомый начал заниматься керамикой. Там мне и попала в руки первая глина, и уже к вечеру я понял, что нужно делать круг. А лепить я начал еще в троллейбусе: такое было состояние, что ждать до дома не смог…

— Когда пришло осознание, что керамика — это то, чем следует заниматься в жизни?

— Почти сразу. Хотя я тогда понимал, что ничего еще не умею, и мне говорили, что это только мое хобби. Но я, несмотря ни на что, решил заниматься керамикой. А какие-то деньги — около ста долларов в месяц — начал зарабатывать только лет через пять.

— Что продается лучше всего?

— Да все понемножку: горшки цветочные, посуда, скульптура, плитка ручной работы. Потому и выживаю, что занимаюсь различными вещами. Хотя вести разностороннюю деятельность, конечно же, тяжело.

— Сколько времени в день уходит на работу?

— Много, намного больше, чем рабочий день. Для меня работа и жизнь — это одно и то же.

— Место для мастерской очень удачное: над балкой…

— Удачное. Я считаю, что место меня сильно сформировало. Вообще я вырос в этом районе, и в этой хибарке жила моя прабабушка. Если бы не годы уединения, когда формировалось мое отношение к материалу, то я вообще не знаю, как бы я что-то лепил.

— Во время разговора мы пьем чай из керамических кружек довольно-таки неправильной формы, с трещинами по эмали. Поэтому сразу вопрос: что это такое?

— Это традиционная японская техника, когда из комка глины размером с апельсин вылепливается чашка, но делается это не на круге. В буквальном переводе эта техника называется «плющение». В Японии изделия, сделанные таким способом, очень популярны.

— Какие техники Ваши любимые?

— Те, в которых есть элемент случайности, в которых есть божественный изъян. Люблю, когда форма идеальная или приближается к ней.

— А когда она идеальная?

— В том случае если смотришь на нее и не хочется ничего добавить или убавить. Идеальные формы часто встречаются в природе — у тыквы, дыни, огурца, других плодов. И когда работаешь, очень полезно на все это смотреть.

— На пятки кому-то приходится наступать?

— Конкуренция всегда предполагает, что кому-то наступаешь на пятки ты, а кто-то — тебе. Нельзя сказать, что рынок керамики переполнен, но есть масса товара, который ее заменяет, — покупатель в качестве подарка может купить мой чайник, а может — швейцарский ножик, например. Для того, чтобы человека увлечь, нужны какие-то мастер-классы по керамике. Тогда формируется круг людей, которые любят твою мастерскую и считают делом чести прийти и купить какой-то подарок для друга.

— Коммерческая сторона дела не мешает творчеству, не блокирует какую-то искренность?

— Искренность может исчезнуть по разным причинам, в том числе и по причине бедности или слишком большой разомкнутости.

— А почему по причине бедности?

— Бедный человек, как правило, озлоблен, а озлобленный человек не может быть искренним.

— Глина как материал способствует размышлению о жизни?

— Конечно. Вообще в работе керамиста есть какое-то волшебство. Когда изготавливаешь изделие на круге и оно еще сырое, вид у него один. Когда высохнет, то впечатление уже другое: меняется размер и некоторые пропорции. После обжига впечатление третье. Этот процесс можно сравнить с процессом роста человека: у ребенка, подростка и взрослого пропорции тела тоже со временем меняются.

Глина — это материал, который имеет «свое мнение». Она только на первый взгляд кажется податливой. Добиться именно того результата, которого хотел, в наимельчайших нюансах, невозможно. Мне кажется, что более податливым должен быть мастер. Хотя следует сказать, что в данном случае взаимодействуют три элемента: мастер, глина и огонь. Если нет согласия между этими тремя участниками процесса, то ничего хорошего не выйдет.

— Откуда берутся идеи?

— У меня идеи не рождаются — я их подмечаю где-то во внешнем мире. Конечно, личные впечатления играют большую роль, но я не чувствую, что являюсь чем-то типа генератора. Профессия керамиста, скульптора или художника вообще такая, что практически невозможно сделать что-то новое. И сам процесс творчества уже где-то прописан у нас в голове, в нашей культуре.

— По палитре художника часто можно определить, где он вырос. А у керамиста тоже есть подобная связь между какими-то характеристиками изделий и местностью?

— Я никогда не считал, что продолжаю традиции народной керамики, считал себя космополитом. Мне интересны абсолютно все традиции, которые находят во мне отклик. Я замечаю, что некоторые техники и подходы у разных народов, в самых разных местах земного шара сходятся. И для меня важны и эти культурные аспекты, не только наши украинские. Но в прошлом году я сделал для себя удивительное открытие. Была выставка керамики во Львове, где были экспонированы и мои изделия. Так тамошние искусствоведы сказали, что по ним сразу видно, откуда я приехал. И действительно: потом я сравнил керамику из разных областей Украины и увидел региональные различия! Оказывается, то, что я делаю и к чему меня влечет, очень похоже на то, что делалось у нас. Все это происходит подсознательно. Для нашей керамики, как правило, характерны минимум декора и второстепенное значение цвета изделия.

— В работах отображается сила тяжести?

— Центр тяжести играет большую роль. Например, если у чашки слишком тяжелое дно, ты берешь ее в руки и чувствуешь какую-то ее дисгармонию. Несколько лет назад я и мои ученики всерьез увлеклись чайной церемонией. Пробовали делать пиалы для этого ритуала, и внешне они получались просто совершенной формы. Сравниваешь наши пиалы и японские — одно и то же! Я с нашими пиалами поехал в Киев на мастер-класс по чайной церемонии — очень хотелось прочувствовать ее дух, атмосферу. Показал наши изделия чайному мастеру. Тот взял наши пиалы в руки и сказал, что все неправильно… Оказалось, что в наших работах слишком высоко расположен центр тяжести. Во время японского чаепития с пиалами происходят многочисленные манипуляции: их передают друг другу, периодически переливают чай из одной в другую, — и если центр тяжести не на месте, то это создает очень сильную дисгармонию в ощущениях. Вообще фактор центра тяжести очень важен при создании какой-то утилитарной керамики. Визуально это тоже очень заметно.

— Сколько Вы проработали керамистом, пока Вас не начали признавать искусствоведы?

— Они стали меня признавать, как только я появился в их поле зрения. Это произошло год на четвертый моих занятий керамикой. Не помню точно, как это получилось, но кто-то в Художественном музее сказал, что появился новый керамист. Представители музея приехали ко мне в мастерскую, им мои работы сразу понравились, и они сказали, что их надо выставлять. Потом долгие годы я туда ходил и интересовался мнением искусствоведов. К сожалению, в последнее время мы мало общаемся, — наверное, просто нет времени.

— Важно быть членом Союза художников?

— Я там не числюсь. Союз художников — это своего рода профсоюз, причин туда вступать я не вижу.

— Художники жалуются, что у нас в Днепропетровске мало мест, где можно выставить свои работы. Как в этом отношении обстоят дела у керамистов?

— Лично я давно потерял интерес к выставкам. Когда-то они у меня были раз в полгода. Вообще выставки нужны для общения с посетителями и для поиска покупателей. В настоящее время у меня все это происходит здесь в мастерской. А в Днепропетровске, конечно, таких мест маловато, хотя, с другой стороны, художники сами часто пассивны.

— Как Вы относитесь к утверждению некоторых художников о том, что если у тебя плохое настроение, то заниматься творчеством нельзя, потому что негатив передастся покупателю?

— Когда нет настроения, то и работать не хочется. Но мне кажется, если человек покупает и не замечает этот негатив, то и воздействовать он на него не будет.

— Есть красота, а есть красивость. Ваши работы какие?

— Я слышал в отзывах о моих изделиях, что это не красивость, а именно красота. Я, конечно же, стремлюсь к красоте.

Алексей Овчаренко