Посещение театра — всегда радостное событие. Человек, приходящий на спектакль, открывает новые миры, иные времена, погружается в невероятные сюжетные коллизии, учится сопереживать, оценивать поступки героев, которые иногда напоминают собственные.

Немалую роль в спектаклях играет музыка. Наш сегодняшний собеседник — композитор Михаил Мягких — начал сочинять музыку еще в школе. Сейчас он сотрудничает с театрами «Верим!», Днепропетровским городским театром кукол, театром-студией «Игроки», театром КВН ДГУ.

Мы встретились с Михаилом Леонидовичем для беседы о театральной работе и и воспитании музыкального вкуса.

— Михаил, когда Вы сочинили первую музыкальную композицию?

— Первая песня появилась в 1976 году. Не знаю, что меня на это толкнуло, но в один прекрасный день я сел к пианино и сочинил песню.

— Сколько композиций родилось в то время? Какой техникой пользовались для записи?

— Записывал я на катушечный магнитофон. За два года получилось три альбома. Я очень любил (и люблю) поэзию Роберта Бернса, и первые мои песни были именно на его стихи. Потом как-то незаметно стал сочинять (в основном для себя) инструментальные пьесы.

— Как Вы пришли в театр?

— Интересная была история. С 1996 по 2002 год я работал на одной из популярных радиостанций Днепропетровска. В 1998-м у нас появился молодой человек — Владимир Петренко. Позже я узнал, что это режиссер молодежного театра «Верим!». Однажды он обратился ко мне с вопросом, нет ли у меня пластинок с классикой, — они понадобились для оформления спектакля «Шантеклер». Я принес ему пластинки. Позже стали сотрудничать, я начал писать музыку к спектаклям его театра.

— Для того чтобы написать музыку к спектаклю, Вам обязательно нужно изучить первоисточник (литературный текст)?

— Конечно, нужно. Драматургия часто подсказывает, какая музыка должна звучать. Хотя ситуации бывают разные. Например, в спектакле «Кролики и удавы» нужно было сделать ряд песен в стилистике «Бони М», поэтому и фоновый музыкальный материал соответствует «Бони М» по жанру и форме. Когда я прочитал «Руфин и Присцилла» Леси Украинки (мой второй спектакль), у меня возникло ощущение, что здесь нужен симфонический оркестр! Он и звучит в спектакле. После прочтения пьесы «Бесприданник» появилась идея — сымитировать музыкальные формы Андрея Петрова из фильмов «Осенний марафон» и «Служебный роман». Получилось. Единственный случай, когда мне пришлось отказаться от написания музыки, — это постановка «Чайки». Я прочитал текст пьесы и сказал: «Сдаюсь. Ничего здесь не могу поделать». К сожалению, никакого внутреннего резонанса текст у меня не вызвал.

— Материал обязательно должен «зацепить»?

— Да. Иначе просто не захочется работать. Иногда «цепляет» мало, иногда — целиком и хорошо. Бывали пьесы, которые мне не нравились, однако режиссерская идея позволяла увидеть материал по-другому. Как со спектаклем «Ворон» Карла Гоцци, премьера которого состоялась 9 апреля.

Если дело захватывает, то ни перед чем не останавливаешься, иногда и ночами работаешь над музыкой.

— А насколько вообще важна роль музыки в спектакле и может ли она его «вытянуть»?

— Естественно, весь спектакль за счет музыки «вытащить» нельзя. Открою вам секрет, что называется, из-за кулис. Актеры театра «Верим!» говорили мне, что музыка часто помогает им понять, как нужно играть на сцене. А это значит, что я им помогаю играть, а зрителю — воспринимать. Я лишь помощник, главные в театре — актеры.

— Как бывший работник радио, расскажите о нынешнем музыкальном наполнении радио и телеканалов. Что-то меняется к лучшему?

— Качественной популярной музыки сейчас передают очень мало. По сути, она остается за рамками эфира. Когда в 1997 году я работал на «Радиоленд», наш директор пытался наполнить эфир качественной музыкой. Теперь же наполнением каналов занимаются люди, которые не любят музыку и не разбираются в ней. Они решают, что мы будем слушать: Лепса или Михайлова. Все это меня удручает, но не более. Сегодня я не слушаю радио. Вообще.

— Какой Вам видится картина музыкального Днепропетровска?

— Признаюсь, что картину эту не знаю. Интерес у меня вызывает музыка, которую радио не транслирует. Начиная с 1930-х годов от Глена Миллера и Леонида Утесова до рок-классики: «Битлз», «Пинк Флойд» и т. д. И, конечно же, классика — Моцарт, Вагнер, Россини, Шуберт — я долго могу перечислять… Неплохо знаю и советскую эстраду 70—80-х. В этой музыке всегда можно найти что-нибудь новенькое. Я ведь больше сочиняю для театра, и надо чем-то «напитываться». А музыкой, сделанной после 1990-го, не особо напитаешься.

— Какими способами можно воспитать у подрастающих поколений вкус и любовь к хорошей музыке? Что для этого нужно сделать?

— Очень сложный вопрос. Всё ведь развивается по синусоиде, и наше общество, я считаю, находится в самом низу. Если мы хотим в будущем положительных перемен — следует ограничить то, что передается в эфире. Я бы стал формировать вкус тех, кому сейчас два года. И начал бы с того, чтобы они ни в коем случае не слушали Таисию Повалий и Верку Сердючку. Доступность в эфире этих и им подобных «певцов» порождает лень. Люди не хотят слушать новое, они хотят слушать доступное. Нужна культурная политика в воспитании хорошего музыкального вкуса.

— Сколько времени Вам нужно для написания музыки к постановке?

— В одном из днепропетровских театров мне однажды предложили написать за 40 дней 22 пьесы, половина из которых — песни. Это значит сочинить, записать вокал, аранжировать и свести. На каждую пьесу менее 2 дней! Разумеется, я отказался. Вообще, пишу я не быстро и не медленно — средне. На один спектакль уходит примерно два месяца. Мой личный рекорд — спектакль «Около любви», когда Владимир Петренко попросил за две недели до премьеры написать музыку. Через десять дней был готов саундтрэк — правда, небольшой. Но я так больше не хочу…

— Что, по Вашему мнению, главное в работе театрального композитора?

— Важно, чтобы не было самоповторов. И в этом помогает материал — каждый раз новый. К примеру, в спектакле «Последний срок» нет симфонического оркестра. В «Около любви» задействованы гитара и струнные. А в «Вороне» звучит симфонический оркестр в полном составе — с медными, деревянными, струнными.

Александр Мухарев