Есть в музыке направление, которое называется блюз. Соответственно, есть и слушатели блюза, и музыканты, его исполняющие. Гитарист Олег Лаврик рассказал нам, как в Украине «чувствуют» себя блюз и его исполнители.

С музыкантом проще всего начинать беседу с разговора о его инструменте. Говорят, что тему «своего инструмента» больше всех любят гитаристы, — с этого и начнем…

— Сколько у тебя гитар?

— Одна электрогитара. Когда-то давно, еще в советское время я услышал, как играла группа «Водограй». Ребята исполняли половину украинских народных песен в джаз-роковой обработке. И еще как исполняли! Тогда я понял, какую гитару себе хочу! Но надо покупать и акустическую, потому что есть спрос и на исполнение музыки в акустике. Обычно мне акустическую гитару дает товарищ. Но недавно случился казус. Я ездил на концерт в Киев на фестиваль губной гармошки, где нужно было играть акустику. А у этого товарища тоже были выступления, и он не мог мне дать свою гитару. Пришлось на месте, уже в Киеве, просить гитару у музыканта из Крыма — Макса Таврического.

— Часто ездишь на фестивали?

— Нет. В Украине фестивалей блюзовой направленности нет, а попасть на джазовый фестиваль, на котором играют блюз, тоже проблематично. У нас такого серьезного блюзового движения просто нет, а вот в Москве, например, есть такое движение. В Европе очень большое количество блюзовых фестивалей. В Украине же музыканту вообще тяжело: пока есть концерты — как-то на жизнь хватает, а когда нет — нужно выдумывать, как себе на жизнь зарабатывать. Иногда это делается в ущерб музыке, музыкант ведь должен каждый день заниматься.

— Ну, теперь расскажи…

— Как докатился до жизни такой?

— Скажем по-другому: почему ты не рок-, не джаз-исполнитель?

— Блюз — это то, что я впервые самостоятельно сымпровизировал. Это был «DeepRiverBlues». ВДК Машиностроителей в 1977 году был театр Стаса Петрова. И при этом театре был квартет под руководством пианиста Игоря Виноградова. Именно благодаря ему я и сыграл первую свою блюз-импровизацию, а до этого момента играл какие-то штуки, которые выучивал.

— Ага, значит, получилось и понравилось…

— Понимаешь, так получается, что развитие идет по какой-то спирали, как в эволюции. Я уже поиграл и фанк, и фьюжн, и рок и даже джаз, — а в итоге снова вернулся к блюзу. Ведь у всех этих направлений истоки в блюзе. Если у тебя растет дерево, то нужно ухаживать за корнями: если они крепкие и здоровые, то и дерево здорово. А у рока и джаза корни в блюзе.

— Ты можешь о себе сказать: я блюзовый музыкант?

— Нет. (Улыбается.) Я просто музыкант. Я люблю разную музыку, просто мне очень нравится играть блюз. Он очень простой по своей форме, и в этом сложность, ведь нужно каждый раз сыграть по-другому. В джазе сложнее гармония, но это дает и большие возможности сыграть по-разному. В блюзе есть вещи, построенные на одном аккорде, и это надо разрулить — не будешь же играть все время одно и то же.

— Музыканты часто говорят о «своем звуке». Что это такое?

— Честно говоря, не знаю. Когда я слушаю других музыкантов, мне или нравится, как они играют, или нет. А звук, который я пытаюсь «нарулить», — это тот звук, который я слышу внутри себя. Иногда это удается, иногда — нет. Но я стараюсь ориентироваться на то, что слышу внутри себя, а насколько этот звук мой — судить сложно. О себе вообще судить сложно. Лучше это сделают, конечно, другие.

— Ты сейчас играешь в нескольких коллективах?

— Сейчас в двух: в группе «Bullet bluesband» мы играем блюзы, а в коллективе пианиста Олега Косько — традиционный джаз. Мне блюз ближе, понятнее, но и джаз тоже нужно играть. Как сказал когда-то Би Би Кинг: «Джаз — это блюз с высшим образованием».

— Создается впечатление, что ты серьезный человек…

— Да ну перестань! (Смеется.) Какой же я серьезный? Кто-то из известных сказал, что самые большие ошибки и глупости делаются с серьезным выражением лица. Чтобы поменьше быть серьезным, нужно научиться быть самокритичным и самоироничным. Нет, я лучше буду разгильдяем…

— Получается?

— Не всегда, но я стараюсь!

— А в блюзе есть самоирония, самокритичность?

— Еще как есть! Если просто играть и нудить, то ничего не получится, потому что блюз очень простой и по музыкальной стороне, и по текстам. Без эмоциональной составляющей его просто не сыграешь.

— А если устал, выдохся, что делаешь?

— Вот тогда можно сыграть медленный блюз!

— Кто из мэтров оказал на тебя наибольшее влияние?

— Наверно, Джимми Хендрикс, хотя он не очень-то и блюзовый. Мне вообще ближе блюз-роковая струя. Я многих музыкантов люблю послушать, у каждого есть какие-то штуки, которые было бы интересно сыграть.

— Что вы сейчас играете в «Bullet bluesband»?

— На данном этапе классические блюзы, но в своей аранжировке.

— У нас многие музыканты жалуются, что наш слушатель приучен к шансону и поэтому мало людей слушает нормальную музыку.

— Да, есть такое. В любом случае на блюз и джаз ходит публика подготовленная.

— Когда играешь в коллективе, как достигается взаимодействие между музыкантами?

— Нужно погрузиться в музыку, которую играешь. Конечно, музыканты, когда играют, подают какие-то знаки, иногда кричат, головой кивают. Но главное — реально присутствовать в каждой ноте и слиться с тем, что ты играешь. Да и репетиции проводятся не только для того, чтобы разобрать материал, но и чтобы почувствовать друг друга. Нужно «сбить» коллектив, чтобы музыканты начали чувствовать друг друга. Очень полезны в этом смысле концерты, ведь тогда приходится действовать в более экстремальных условиях.

— А бывает так, что какую-то вещь не хочется играть?

— Бывает. Очень хорошо тогда сыграть ее так, чтобы никто не догадался про «не хочется».

— Реакция зала важна?

— Конечно. Если зал хорошо реагирует, то играть легче. Игра на публику — это всегда адреналин. Я себя достаточно скованно чувствую до первой реакции зрителей. Бывает, что зал тяжело тебя воспринимает, и тогда пытаешься играть лучше. А получается, как правило, только хуже. На самом деле в такой момент нужно, наоборот, расслабиться. Расслабишься сам — и зрители это почувствуют. Нужно самому получать удовольствие от того, что ты делаешь. Бывает, взял три ноты — и ничего больше не помнишь, весь концерт пролетает, как одно целое!

Алексей Овчаренко