В последние столетия человек старается перекроить окружающую среду под себя. Но часто «новый покрой» со временем оказывается неправильным и даже вредным. Небольшие «промашки» человечества часто приобретают масштабы катастрофы, а «плюсы» превращаются в «минусы». Одной из таких ошибок, допущенных на территории Украины, многие считают создание ряда водохранилищ на реке Днепр. Ученые заявляют: вмешательство в естественное течение реки имеет довольно серьезные последствия. Водная артерия превращается в болото, а это неизбежно повлечет за собой множество негативных последствий для нас и наших потомков.

Среди тех, кто призывает нас задуматься о сложившемся положении вещей и начать активно действовать, — директор института проблем природопользования и экологии НАН Украины, доктор технических наук, профессор Шапарь Аркадий Григорьевич. Ученый рассказал нам о проблемах, которые возникли после сооружения водохранилищ, и предложил возможные пути их решения.

— Наша река находится в довольно бедственном положении. Как можно оценить ее состояние?

— По грубой классификации есть три этапа существования водоема: река, озеро, болото. Такие изменения происходят в природе с течением времени, это природная смена экосистем. Но наш Днепр уже 6 млн лет существует как река, очень могущественная река, которая протекает по территории Украины, Беларуси, России, и только в последнее время стали наблюдаться процессы его перехода в озерную систему. Это обусловлено человеческой деятельностью.

Раньше на участке Днепропетровск–Запорожье на протяжении 70 км находились пороги различного типа проходимости. Вода, проходя через них, обогащалась кислородом, поскольку там были перепады высоты. Наша река являлась уникальным явлением, и если бы сейчас пороги остались в нетронутом виде, наш регион был бы объектом мирового значения, мы были бы очень привлекательны для туризма. Но, построив на реке ряд плотин, мы погубили все это.

В свое время, затапливая пороги, руководствовались тем, что нужно обеспечить транспортное сообщение. Река в ее естественном виде являлась непреодолимым препятствием для транспорта. Во времена царской империи этот вопрос тоже поднимался, и его решение было поручено министерству транспорта. Но среди предложенных проектов не было ни одного, в котором бы предлагалось затопить пороги. Тогда главным способом прохождения порогов была перегрузка. В Днепропетровске перед Лоц-Каменкой корабли разгружались, на наземном транспорте груз везли до Запорожья, где снова грузили на корабли.

Еще одним аргументом «за» строительство плотин был тот факт, что с их помощью мы получали дешевую экологически чистую электроэнергию. Но действительно ли эта электроэнергия экологически чистая? Она появилась вследствие затопления огромных территорий. При этом пострадали представители и наземной, и водной экосистем, нарушен вековой режим движения воды. Зная все это, нельзя назвать эту энергию экологически чистая, ведь при ее получении разрушается экосистема.

Считалось, что создание больших водоемов будет способствовать разведению рыбы. К тому же, создав водохранилища, мы сможем орошать огромные посевные площади, что повысит урожай. Такие аргументы явились причиной создания первой плотины. Экологическая оценка проекта тогда вообще не проводилась, никто не обращал на это внимания. Даже наоборот. Посмотрите фильмы тех времен — дымящие трубы очень часто помещали в кадр. Их вид говорил о том, что мы индустриальная страна, а значит, идем к светлому будущему.

В процессе создания водохранилищ затопились мелкие участки суши — никто их не отгораживал, и вода разлилась по своим законам. Начались процессы гниения, массовое цветение воды. Там, где ожидалось, что будет нереститься рыба, мы получили источник отравления. Но на это никто не обратил или не захотел обратить внимание, и после войны построили еще каскад водохранилищ.

В результате река зарегулирована. Раньше в паводок вода поступала в огромных количествах, течение увеличивалось, и все, что, возможно, было в реке не очень хорошего, уносилось в море. А теперь все это остается у нас.

На всех наших искусственных морях появляются острова, они намываются со временем. Это говорит о том, что река переходит в болото.

Уровень реки в некоторых местах поднялся на 30 метров. Это значит, все воды, которые раньше питали реку на глубине 30 метров, теперь не текут. Подтапливается территория, прилежащая к Днепру, а средства, которые мы тратим на борьбу с подтоплением, — это огромнейшая сумма.

Кроме того, мы постоянно слышим, что плотины находятся в аварийном состоянии и если произойдет авария на одной из них — это будет катастрофа государственного масштаба. А ведь это еще один аргумент в пользу того, чтобы спустить водохранилища.

Из-за того, что мы зарегулировали Днепр, мы получили огромные безжизненные площади, потому что это не нормальный режим эксплуатации реки. К тому же на реке нет хозяина. Речники, энергетики, лесники — все хозяева. В результате периодически возникают дополнительные проблемы. Закрыли гидроэнергетики плотину, потому что электроэнергия сейчас не нужна, течение прекратилось, а для рыбы это страшный стресс. А сколько было спусков воды, которые приводили к массовой гибели рыбы! И всегда есть оправдание и объяснение, зачем это сделали.

— Количество рыбы в Днепре ощутимо уменьшается? Есть какие-то виды рыбы, которые сейчас не живут в нашей реке, но когда-то водились?

— В 1639 году по территории Украины путешествовал французский военный инженер Гийом Лавассер де Боплан. Так вот он писал, что когда рыба шла на нерест по речке Домоткань, в воду можно было поставить пику, и она не падала. А на реке Самаре, когда рыбаки вытягивали невод, то рыбу меньше 20 см бросали назад в воду.

В нашей местности ловилось много белуги, стерляди. Все эти рыбы исчезли. Они проходные, им надо, чтобы они прошли вверх по течению, отнерестились, и ушли в море. Но плотины помешали этому процессу. Вместо реки образовалась система озер. Поэтому такие рыбы ушли вообще, видовой состав реки сильно обеднел. И даже количество озерных видов рыб, таких как карась, тоже резко уменьшилось.

— Наверное, на численность и видовой состав влияет также загрязнение реки химическими предприятиями?

— Конечно, все это очень влияет на загрязнение водоема. Более того, сейчас, когда река больше похожа на систему озер, все, что сбрасывается в реку, долгое время остается на месте, и отрицательный эффект на реку усиливается. У нас в библиотеке есть книга 1901 года издания «Днепр и его притоки», написанная инженером-путейцем. Он описал всю площадь водосборного Днепра, притоки, количество дождей, выпадающих на этой территории. Им была создана колоссальная информационная база. И уже тогда он пишет, что нужно соблюдать санитарные нормы, описывает, как нельзя себя вести по отношению к реке.

— В водопроводах многих населенных пунктов течет вода, взятая из водохранилищ Днепра. Не станет ли проблематичным отбор воды, если спустить водохранилища?

— Когда говорят о спуске водохранилищ, то в качестве аргумента «против» приводять тот факт, что водохранилища — источник воды для водоснабжения многих населенных пунктов. Но эта проблема решаема. Даже если спустить водохранилища, баланс реки останется тем же. Просто он будет распределен по-другому, а значит, количества воды хватит для снабжения городов. Конечно, при спуске водохранилищ водозаборные трубы окажутся выше уровня воды, и их надо будет опустить ниже, но это не так трудно сделать. К тому же на берегах рек можно создать дополнительные резервуары для воды. В Днепродзержинске есть подобное искусственно созданное озеро. Из таких водоемов при необходимости можно будет брать нужное количество воды.

Мы забыли про то, что уничтожили практически все малые реки, уменьшилось их течение, заилились родники, которые питали эти реки, поднялся уровень грунтовых вод. Мы распахали почвы в охранной зоне, но таких урожаев, какие предполагались на этих территориях, не получили.

— Проблема засоления чернозема, возможно, тоже связана с подъемом грунтовых вод?

— Во-первых, идет подтопление почв за счет повышения грунтовых вод. Кроме того, на всех орошаемых участках идут процессы засоления, ведь речная вода намного солонее дождевой. Соли накапливаются в почве, и постепенно из севооборота выпадают огромные площади. Т.е. в любом случае существующую систему нужно реконструировать.

Мы сейчас подходим к природе с потребительской точки зрения и берем столько, сколько нам надо. Можно брать от Днепра столько, сколько он может дать без ущерба для своего существования, а мы берем — сколько хотим. Кроме того, мы очень небрежно относимся к воде: 40 % ее теряется, пока доставляется к месту назначения. А ведь вода, по оценкам мировых экспертов, в ближайшее время будет ресурсом № 1, за который прогнозируют даже войны.

— Если спустить водохранилища, то течением воды часть ила, в котором отложились радионуклиды, тяжелые металлы и другие вредные вещества, может снести в море…

— Некоторые говорят, что нельзя спускать водохранилища именно поэтому. Но периодически для прохода кораблей чистится фарватер реки, ил взбаламучивается и все равно попадает в толщу воды.

Еще пугают тем, что ил в освобожденных от воды местах суши будет разноситься ветром, и тяжелые металлы и другие вредные вещества, которые в нем осели, распространяться по значительной территории. Но во время Второй мировой войны запорожская плотина была взорвана, и на освободившихся площадях не было никакого пыления. Сразу начался естественный процесс восстановления биоценоза. Через год на берегах реки уже появился кустарник, а еще через несколько лет они заросли травой, появились деревья.

— За рубежом есть примеры спуска водохранилищ?

— Да. С 1990 года в США на реках ликвидировано 350 дамб. По подсчетам зарубежных коллег восстановление экосистем «освобожденных» рек будет длиться 100 лет. На протяжении этого времени на разных этапах эффект будет разный, но в целом они ожидают на одной реке около 100 млрд долларов прибыли от этого мероприятия. Прибыль планируется получить за счет туризма, рыболовства. Так подходят к решению подобных проблем другие страны. К тому же Всемирный банк реконструкции отказался от финансирования проектов, связанных со строительством дамб, поскольку это приносит огромный вред окружающей среде.

— В одном из интервью в 2009 году Вы говорили, что разработали программу по очистке Днепра. Она уже работает?

— Мы участвовали в проекте «Оздоровление Днепра в районе Днепропетровска». Этот локальный проект подразумевал отгорождение реки от низких гниющих мест, строительство дамб, кое-где углубление русла. В результате мы сузим русло реки, увеличим скорость течения воды на 7–10 %, а это уменьшит цветение воды, процессы гниения и т. д. Это смогло бы хоть немного улучшить ситуацию, но проект до сих пор не запущен. Он находится на стадии рассмотрения, на его осуществление нужны деньги.

— Проблему Вы обрисовали, но с какой стороны подходить к ее решению?

— Ее, как и любую другую проблему, надо решать последовательно. Как ребенка постепенно учат ходить, так постепенно надо возрождать естественные условия существования реки. Должна быть программа борьбы с явлением, которое представляет собой медленное умирание нашего водоема как реки. Эта программа должна включать в первую очередь оценку всех возможных негативных явлений, которые могут возникнуть. Нужно определить, сколько это будет стоить, разработать последовательность действий. Мы должны признать, что Днепр болен, и мы должны его лечить, потому что мы ответственны за его состояние перед будущими поколениями. Начинать надо с Каховского водохранилища: оно построено позже других и самое низкое. Там затоплены большие площади. Уровень воды водохранилища превышает окружающую территорию на 6 метров. Река Базавлук подходит к плотине, но течения нет, ведь уровень воды в реке ниже. Поэтому там стоит насос, который перекачивает воду в водохранилище. И таких перекачек на протяжении Днепра огромное количество. А ведь на это затрачивается электроэнергия. Нужно найти какие-то альтернативные источники энергии. Надо постараться, чтобы это мероприятие стало если не прибыльным, то хотя бы наименее убыточным.

Нужна программа для Украины по уменьшению затрат электроэнергии на производстве, потому что сейчас мы потребляем электроэнергии больше, чем, например, Польша. Конечно, при таком расточительстве электроэнергии будет не хватать. Мы её экспортируем, но делаем это за счет своей реки, за счет будущего Украины. Если мы перестанем экспортировать электроэнергию, перестанем тратить деньги на осушение подтопленных земель, на укрепление плотин, то, возможно, появятся деньги на спуск водохранилища. Все это надо просчитать, взвесить, обсудить все варианты, прийти к общему соглашению и начать последовательные действия. Когда мы в нашем институте проанализировали существующее положение вещей, то пришли к выводу, что плюсов у проекта спуска водохранилищ в 10 раз больше, чем минусов. Возможно, мы не все учли, не все данные удалось получить, но все равно плюсов намного больше. Если такую программу обосновывать, то нужны научно-исследовательские работы, нужно техническое обоснование. А для того чтобы финансировать этот проект, надо совместить интересы бизнеса и общества. Например, при сужении русла освободятся земли — это может быть привлекательно для бизнеса.

— А если ничего не предпринимать, оставить все как есть?

— Через 100–400 лет река начнет превращаться в болото. Будут заболачиваться все большие участки, река будет представлена мелкими ручейками.

У нас просто нет другого выхода, кроме как заниматься этой проблемой. И чем раньше мы это сделаем, тем меньшим будет ущерб для будущих поколений.