Нет в стране человека, который бы не знал Святослава Вакарчука. Кто-то любит его за музыку и необычный тембр голоса, кто-то — за революционные для Украины видеоклипы, кто-то — за гражданскую позицию, а у кого-то он вызывает откровенное раздражение, что для человека публичного также своеобразное признание. Но когда Вакар выходит к своей аудитории, которую составляет преимущественно студенчество разного возраста, вокруг его стильной прически словно бы появляется нимб. Для них он однозначный герой, кумир, образец и секс-символ.

Такая ситуация наблюдалась и 6 апреля в Днепропетровске. Вакарчук приехал в наш город не с «Океаном Эльзы», а в рамках Всеукраинского тура экспериментального сольного альбома «Вночі». Заодно он устроил творческие встречи со студентами, которые проходили в пяти наибольших студенческих городах по маршруту тура. На призыв Вакара принести книгу детям из детдомов откликнулись все, и в конце встречи специально отведенный для этого стол уже скрипел под весом полезных и не очень книжек. Сам Слава принес в подарок днепропетровским сиротам томик любимого Гоголя — к юбилею Николая Васильевича.

Корреспонденту «Экспедиции ХХІ» удалось заглянуть ценителю классики, новоиспеченному джазмену и самой харизматичной персоне нашей рок-сцены прямо в глаза.

— Мой путь как музыканта начался с того, что я должен был отказаться от начальных жизненных планов. Я собирался серьезно заниматься наукой, и даже готовился к выезду за границу. Но однажды вечером в гостях я встретился с ребятами, которые впоследствии сформировали «Океан Эльзы»… Мы проговорили на кухне до трех часов ночи — о музыке, о жизни, я им что-то играл на фортепиано… Вскоре они мне позвонили и предложили стать солистом их группы. Решение, конечно, было тяжелое, но я согласился. Интуиция подсказала мне, что я должен сделать именно так. Потом я узнал, что каждый из них должен был чем-то пожертвовать ради мечты. Я рассказываю эту историю для того, чтобы показать вам: наше счастье зависит от нас самих. Не думаю, что в 1995 или 1996 году, когда я принимал это решение, в стране было лучше жить. Но ничто тогда не мешало нам творить и чувствовать себя свободными людьми. А теперь среди молодежи я наблюдаю странную апатию — мол, нас здесь ничего не ждет, сделать ничего нельзя, что нам в этой стране делать? Но успешными становятся только те, кто идет против течения. И если мне кто-то говорит, что в его бедах виноват Президент, Верховная Рада или еще кто-то, я не верю. В бедах страны виноваты только те люди, которые живут в ней. Если мы не изменим себя, нормального руководства у нас не будет. Я часто видел, как люди убирают в своих квартирах и выбрасывают весь мусор просто на улицу. Эта наша ментальность и определяет причины нашего неуспеха. Мы можем беспрестанно на кухне плакаться друг другу о том, какая у нас плохая власть, а объедки все равно будем бросать просто себе под ноги. Думаете, тот, кто не убирает у своего дома, уберет в Верховной Раде? Работайте над собой, и посредством собственного успеха вы сделаете успешной свою страну. Я так говорю, потому что убеждаюсь в этом ежедневно.

— Но за границей украинцы часто ведут себя по-человечески. В ментальности ли дело в действительности?

— В Европе установлены негласные правила сосуществования, которые просто не позволяют человеку быть свиньей. Вот и все. А мы здесь у себя такие правила выдумать никак не можем. Более того, неоднократно слышал, что иностранцы, которые приезжают в Украину, ведут себя здесь намного хуже, чем у себя дома. И это не потому, что они плохие люди. Это потому, что у нас так можно.

— Почему ты решил заняться благотворительностью?

— Наш фонд еще совсем молодой, и это не такая благотворительность, к которой все привыкли. Намного лучше, когда к деятельности фонда присоединяются обычные люди, а не просто какая-то «звезда» выделяет деньги из зарплаты на «бедных детей». Здесь интересно то, что почти каждый днепропетровский студент приобщился к этому делу. Это маленькое изменение для каждого из нас.

— Как ты оцениваешь современную украинскую литературу?

— Не было ни одного города — от Донецка до Львова — где бы мне не задавали этот вопрос. И если задают, можно сделать позитивный вывод: хорошо, что современная украинская литература существует. Относительно моего собственного к ней отношения… Я считаю, что украинская литература не является исключением из всей мировой, которая, по моему мнению, уж слишком трендовая, актуализированная на нынешнее время, поверхностная. И я не думаю, что французская, немецкая, испанская литература сейчас выглядит иначе. Во время, когда все очень быстро изменяется, тяжело сконцентрироваться на какой-то фундаментальной мысли, и создание литературного движения, наверное, невозможно. Оно не успеет настояться. Но если смотреть на нашу литературу сквозь призму этого факта, то в ней есть много интересного. Я обычно выделяю Марию Матиос. Вообще я всегда оцениваю любое искусство по такому критерию: если по спине бегут мурашки — тогда это мое. И тогда не важно, какой это стиль, нравится или не нравится большинству это произведение искусства. А если нет такого ощущения — будь оно самое лучшее, модное, качественное — это не мое, я этого воспринимать не буду.

— В наше время, возможно, из-за той же скорости жизни, и отношения между людьми становятся поверхностными. Мы перестали интересоваться друг другом, стали холодными, среди ценностей остался только быстрый секс без обязательств и романтики. Как ты считаешь, можно ли это как-то изменить?

— Дело в том, что нужно разделять инстинкты, естественное желание мужчины и женщины быть вместе, и человеческие отношения. С первым мы родились, а второе еще нужно в себе воспитать. Сексуальные инстинкты даны нам природой, а стать духовным человеком можно только благодаря надлежащему воспитанию и самоусовершенствованию. Поэтому есть люди циничные, которые и не пытаются достичь чего-то большего, а есть люди романтические (и романтика, как правило, перерастает в определенную философскую позицию), которые понимают ценность настоящих отношений.

— В пяти городах по маршруту тура ты встречался со студентами. Наверное, ты в курсе их проблем и переживаний. Так, сейчас молодежь очень тревожат действующие изменения в правилах приема в вузы — в этом году отменили дополнительное независимое тестирование. То есть, если выпускник не сдал тест в назначенный день, он в вуз в этом году не попадет. Как ты считаешь, это правильно?

— Когда я поступал в высшее учебное заведение, назначали конкретную дату вступительных экзаменов, и никаких дополнительных дней не было. Мы и подумать не могли, что можно опоздать, проспать, быть в плохом настроении и не пойти на экзамен, а через неделю собраться и пойти. По моему мнению, так и должно быть — это дисциплинирует. Если у человека есть действительно уважительная причина, это можно решить. А можно и подождать год, поработать, подготовиться лучше. То, что студенты так переживают относительно изменений в правилах вступления, понятно. Каждая реформа сначала воспринимается негативно, и только впоследствии начинает приносить нужные результаты. Я считаю, что это тестирование — очень правильное нововведение. Благодаря этому у многих талантливых детей из малообеспеченных семей появился шанс получить желаемое высшее образование. Раньше они знали, что поступить в престижный вуз просто невозможно. Конечно, какие-то неурядицы будут и сейчас — мы живем не в идеальном обществе. Но шансы значительно выросли.

— Твои стихотворения — это истории из жизни? Исполняя песни, ты переживаешь все заново?

— Некоторые, конечно, это истории из моей жизни. Другие являются вымышленными, а есть и такие, на создание которых меня вдохновило что-то увиденное, услышанное, вспомнившееся. Относительно альбома «Вночі» — если бы кто-то попробовал сказать, что там неправдивые истории, ему бы не поверили — там все и так видно. Такие вещи выдумать нельзя. Я вообще считаю, что моя основная миссия — отдавать людям свои переживания. Я не очень люблю называть свои тексты к песням поэзией. У меня часто спрашивают: «Почему Вы их не публикуете?». Просто я не думаю, что это самодостаточные стихотворения, я не очень высокого мнения о своих литературных талантах, но я считаю, что я искренне, честно все эти тексты переживаю, и поэтому они так близки людям.

— Раньше ты очень много говорил о своей любви к джазу… и наконец выпустил джазовый альбом. Все ли твои творческие планы уже осуществились?

— Счастье творческого человека в том, что он никогда не знает, чего ему захочется завтра. Проект «Вночі» не был мечтой всей моей жизни. Просто однажды утром я проснулся и подумал: а почему бы не сделать? И воплотил в жизнь. Завтра мне захочется чего-то нового, и так, я надеюсь, будет и дальше, пока будет хватать сил.

— Я была на вашем концерте «Суперсимметрия» в Днепропетровске в 2003 году, и очень многие девушки на периферии зала кричали «Слава, я тебя хочу!», просто таки излучали сексуальную энергию. Сейчас, когда музыка стала серьезнее, стало ли меньше у тебя таких фанаток? И как ты вообще к ним относишься?

— Рок-музыка в принципе — это сублимированная сексуальная энергия. Она имеет ярко выраженный, инстинктивный сексуальный призыв, и я в этом не вижу никакой проблемы. Другое дело, когда фанатки переносят мой сценический образ в жизнь. Жизнь совсем другая, оно отличается от рок-сказки: нельзя вне сцены играть ту же самую роль, иначе тебя просто не хватит на все это. Нужно иметь какие-то свои личные фундаментальные вещи — семью и так далее. А к таким девушкам я отношусь нормально, спокойно, это нужно воспринимать как должное. Было бы хуже, если бы вообще никто не приходил.

— Возвращаясь к фундаментальному… Если бы тебе нужно было делать выбор между счастливой семьей и музыкой, что бы ты выбрал?

— Я часто задумываюсь над этим вопросом. Не думаю, что смог бы сделать этот выбор. Я надеюсь, что смогу соединять. Впрочем, когда был моложе, считал, что семья — это потом. Сейчас я все-таки пришел к мнению, что семья — это необходимая, очень важная вещь, без которой человек не чувствует себя счастливым. Творческому человеку тяжелее, ведь он должен любить и своих близких, и свое творчество. Это нелегкая задача, которую, однако, нужно обязательно научиться решать.

— Ты замечал, что большинство украинских «звезд» пытаются пробиться на Запад не путем творчества, а путем провокаций, например, снимают трусы на публике где-то в США? Как ты считаешь, может ли украинский музыкант, актер, режиссер стать популярным на весь мир? Чего им для этого не хватает?

— Думаю, всему свое время.

— Не доросли еще?

— Всему свое время.

— Роман Балаян приглашал тебя сыграть одну из главных ролей в своем последнем фильме вместе с Янковским и Акиньшиной. Я читала, что ты отказался из-за того, что не считал себя достаточно профессиональным актером для такой работы.

— Не совсем так, это меня слишком скромным сделали… Я не хотел сниматься в кино, мне это не очень интересно. Я не думаю, что смогу сыграть кого-то, кроме себя. Я ведь такой, какой есть. Однако Роман Гургенович меня уговорил прийти на пробы, я пришел и теоретически уже готов был сняться в этом фильме. Но произошло так, что график нашего тура «Міра» совпал с графиком съемок, поэтому мне пришлось отказаться от роли. Однако я не жалею. На самом деле мне больше хочется дружить с Балаяном, чем сниматься в кино.

— В альбоме «Міра» ты цитировал высказывания царя Соломона. Считаешь ли ты себя верующим или религиозным человеком?

— Люди часто путают эти понятия или пытаются слишком их разделить. Верующий человек — это человек, который верит в Бога. Не обязательно быть очень точным в ритуалах, выполнять все каноны и еженедельно ходить в церковь. Я человек, который ходит в церковь тогда, когда этого действительно хочется. Но к Богу я стараюсь приходить всегда.

— Нужна ли идеология в искусстве?

— Как только искусство начинают идеологизировать, оно превращается в агитку. А в веках останется только то, что представляло собой искусство ради искусства, как, например, те же «The Beatles». Идеология нужна там, где есть четкое структурное планирование, а искусство с такой позиции расценивать нельзя.

— Но тебя идеология все-таки не обошла. После активного участия в Помаранчевой революции ты также был депутатом Верховной рады от «Нашей Украины». Почему ты ушел из политики и не считаешь ли ты, что нынешние лидеры тебя использовали для увеличения собственной популярности?

— Во-первых, я никогда не был ни в одной из партий. Не путайте участие в списках и партийную принадлежность. Я никогда не выступал ни от одной из партий, потому что я не хочу быть солдатом в военной организации. Во-вторых, я пришел в политику и так же вышел из Верховной Рады (но не вышел из политики) лишь для того, чтобы показать, что у человека есть силы на это. Если ты идешь в эту область, ты должен быть уверенным, что тебе действительно это нужно и ты можешь именно таким образом сделать что-то полезное для своего народа. Невзирая ни на что, я верю, что власть должна выражать волю народа. Сегодняшняя власть, по моему мнению, не готова слушать тех, кто на самом деле хочет работать для народа. К сожалению, так оно есть. Кроме того, я ушел из Верховной Рады, чтобы доказать, что это возможно, что есть хотя бы один человек, который может просто встать и выйти. Не все, кто туда попадает, автоматически становятся продажными и плохими. И я не считаю, что меня использовали, не считаю это ошибкой. Для меня это бесценный опыт. Поработав в Верховной Раде и покинув это место, я доказал, что можно отказаться от власти ради веры в лучшее будущее.

… и пока я разговаривала со Святославом, нимб не гас. Кто-то скажет, что популярность Вакарчука — фальшивка, или, как говорит нынешняя молодежь, «фэйк»; что при отсутствии других героев украинцы избирают рок-идолом невысокого физика-пианиста с нефотомодельною внешностью и гуцульскими корнями. Но если песни его знают наизусть, если еще не перевелись девушки, которые видят его в первых эротичных снах, если даже заигрывания с политикой ему простили, то чего-то этот герой и стоит, невзирая на то, кто в его войске — парни с гитарами, симфонический оркестр или многомиллионный митинг на Майдане.

Кристина ПЛАХОВА