В финал новейшего российского литконкурса «Неформат» прошло сразу двое молодых авторов из Днепропетровска. Писатели скрываются под псевдонимами Ульяна Гамаюн и Артем Явас. Вернувшись из Москвы, где в одиночку представлял наш город (победившая в номинации «Крупная проза» Ульяна на церемонию награждения не приехала), Явас рассказал корреспонденту «Экспедиции» о подробностях события.

— Книги сегодня популярны известно какие: иронические детективы, мыльные оперы, любовные романы и зубодробительные боевики с не менее драчливой фантастикой. И тут появляется премия «Неформат», символизирующая новейшее направление в постсоветской литературе. Как бы ты определил понятие «неформатная проза»?

— Очень сложно определить ее, даже применительно к самой премии, ведь тексты победителей никому показаны не были. Пояснили это тем, что выигравшие произведения будут изданы в сборнике, потому издатели не допустили просачивания их в Интернет. В моем же случае это правило сработало не полностью: повесть «Дыра» была вывешена в Интернете, правда, в ранней редакции. Еще один финалист, Дмитрий Макаров, выложил свое конкурсное произведение в сеть, но потом удалил от греха подальше. Вещи, попавшие в Long list, но не вошедшие в Short list (длинный и короткий премиальные списки. — А. М.), — а таких набралось больше двух десятков — недавно были вывешены на сайте премии. Я попытался с ними ознакомиться, но, честно говоря, особо «съедобного» для себя ничего не нашел. Это оказалось достаточно тяжелое чтение. Какие-то игры со словами, нарочитая усложненность конструкций, чистая заумь. На месте издателей я бы мыслил так: неформат должен шокировать неполиткорректностью, называть вещи своими именами, «бить в глаз», заставлять вести категорические споры, провоцировать, но ни в коем случае не быть скучным, сухим, тусклым. Хотелось бы видеть неформатную литературу, написанную простым и легким языком. А когда люди занимаются играми с формой — это, на мой взгляд, затея тупиковая. Ведь есть же примеры, когда неформатный писатель становится популярным, взять хотя бы Чака Паланика (автор экранизированных романов «Бойцовский клуб» и «Удушье». — А. М.): он пишет очень просто, но в смысловой его компоненте как раз и содержится «буря и натиск» неформатности. Паланик, кстати, внук украинца, и настоящая его фамилия Палагнюк.

— Поколение «двадцатилетних» писателей начало творить в эпоху Интернет-бума, новейших спутниковых и мобильных технологий, генной и нанотехнологической революций, в мире сетевых войн и перегруженной техносферы. Молодые авторы оторвались от классики, изображают в своих произведениях новейшую реальность. Эти тексты как раз и являются по сути своей чистым неформатом?

— Я бы сказал, что современность, модность и актуальность — это как раз признаки формата. Популярные писатели изо всех сил стараются поспеть за реальностью, но технологии развиваются слишком быстро, за какой-то год превращая все их старания в труху. Ухватить общее, не фиксируясь на злободневных частностях, которые скоро отомрут, сегодня мало кому удается.

С другой стороны, молодые авторы, попытавшие счастья в «Неформате», тоже живут в этом мире, и никуда им не деться от достижений цивилизации. К примеру, главная героиня романа Ульяны Гамаюн работает программисткой. Повесть воронежского писателя Дмитрия Макарова посвящена информационным технологиям, а именно влиянию телевидения на сознание масс. Мои герои тоже действуют в компьютеризированной среде — общаются в чате. И хотя это фрагментарное проявление техносферы, оно задает повествованию современное звучание, динамизм.

— Расскажи о своем произведении.

— «Дыра» написана в соавторстве с девушкой из Санкт-Петербурга, это очень недоброе произведение. Текст от и до чернушный, все в нем заканчивается плохо. Идея наша такова: зло порождает только еще большее зло, поговірка: «Человек человеку — волк» — соответствует истине, и любовь, обреченная на отсутствие взаимности, является не созидательной, а разрушительной силой. Это некая фотография действительности, верней — ее негатив. Читатель может сказать, что мы местами сгустили краски, но иначе и нельзя было. Кто-то верно подметил, что сегодня, чтобы тебя услышали, надо орать прямо в ухо.

— Кроме днепропетровских авторов — тебя и Ульяны, никто из Украины не вышел на финишную черту «Неформата»?

— Был еще один севастопольский поэт.

— Я имею в виду прозаиков. Получается, что украинские писатели перешли на государственный язык и больше не конкурируют с российскими авторами?

— Да, такова сейчас ситуация. Наши авторы оказались в двойственном положении: на Украине их не публикуют — они пишут на русском, а в столице России их тоже не печатают — ведь их произведения не о Москве. Получается, молодые писатели, живущие здесь, никому не нужны.

Однако — не все так мрачно. В украинской литературе много свободных ниш, и в этом видится блестящая перспектива. По сравнению с российской у литературы украинской больший потенциал роста, ее поле не так перекопано и разграничено — есть где разгуляться.

— Чувствую, что все-таки оптимизм у тебя появился. Каким же ты видишь будущее украинской словесности, а именно такой ее ветви, как днепропетровская литература?

— Сейчас в Днепропетровске нет известных писателей, которые могли бы служить ее олицетворением в глазах общества. Отсутствие авторитетов, успешных авторов — это подножка для молодых и начинающих. Молодежи нужны наставники, которые бы занимались ей, поддерживали, могли дать совет в трудную минуту. Для меня таким человеком стал гениальный преподаватель Владимир Дмитриевич Буряк, читавший лекции на журфаке ДНУ. Но подобных ему личностей, которым есть что сказать и которые готовы тратить время на молодежь, очень мало.

Далее: свой город надо обязательно пиарить через свои произведения. Много ли мы знали о Ростове-на-Дону до того, как Данил Корецкий вписал его во все свои романы? Я согласен, что Днепропетровск — место, далекое от романтики, но все-таки не настолько, чтобы за 40 лет, прошедших после написания «Собора» Олеся Гончара, о нем было совсем нечего сказать. Свой город надо любить. И если читатель порыв автора оценит, то есть шанс, что и город в итоге полюбит его.

Александр МУХАРЕВ