Борьба с коррупцией за годы украинской независимости стала непременной составляющей целого комплекса виртуальных политик, наподобие политики «европейской интеграции», а само словоупотребление превратилось в украинском политическом дискурсе на раздражающий эвфемизм, вроде «любих друзів». При условии отсутствия традиции публичного разоблачения коррупционных деяний как части более широкой проблемы — непрозрачности в отношениях власти и общества — идея борьбы с коррупцией в Украине на протяжении лет независимости выступает прежде всего средством достижения, легитимации целей разных политических сил и детерминируется соотношением этих сил в процессе политической борьбы. Манипулятивные факторы — это условное понятие, избранное для объяснения несистемных факторов неэффективности антикоррупционной политики, которые нельзя наделить постоянными характеристиками, в отличие от таких факторов, как, скажем, нормативно-правовой или институционный. Понятие включает использование обвинений в коррупции с целью получения электоральных дивидендов, борьбы против политических оппонентов, борьбы за ресурсы, в том числе и властные полномочия. Таким образом борьба государства с коррупцией нередко сама оказывалась коррумпированной морально и политически. Кроме того, часто можно наблюдать полное отсутствие политической воли руководства государства к борьбе с коррупцией. Для подтверждения этих гипотез рассмотрим несколько самых резонансных коррупционных скандалов в украинской политике, расследование ни одного из которых, как это не парадоксально, не было доведено до конца (по крайней мере украинским правосудием).

Дело Звягильского. Коррупционный скандал, связанный с именем бывшего и.о. премьер-министра Украины Ефима Звягильского, можно считать хрестоматийным. Не только потому, что «дело Звягильского — первое дело, о котором узнала широкая общественность», как отмечали в то время журналисты газеты «Україна молода», но и через показательность результатов и саму фигуру Ефима Леонидовича — партийно-советского номенклатурщика, который, невзирая на все выявленные и невыявленные правонарушения, продолжает оставаться в большой политике и принимать участие в управлении страной. Звягильский находился на посту и.о. премьера с сентября 1993 г. до июня 1994 г., получив эту должность в большой мере благодаря организации шахтерских забастовок летом 1993 года, что посодействовало отставке правительства его предшественника — Л. Кучмы. Будучи протеже Л. Кравчука, Звягильский легко попал в немилость к новому президенту, избранному на внеочередных выборах в июне 1994 года. Л. Кучма, чувствуя необходимость хотя бы поначалу сохранять созданный имидж радикального реформатора, разворачивает кампанию критики Звягильского. Последнего обвиняют в финансовых спекуляциях с продажей из госрезерва авиатоплива греческой фирме «Уквар Петролеум», в результате которых государство недосчиталось 5 млн долларов, а также в причастности к служебным злоупотреблениям должностных лиц «Дамиана-банка». Верховная Рада дала согласие на привлечение Звягильского к криминальной ответственности, однако он убегает на два с половиной года в Израиль. Впоследствии уголовное дело закрывают. Звягильский в 1997 г. возвращается и до сегодняшнего дня уютно чувствует себя в кресле народного депутата.

Дело Лазаренко. Скандал, связанный с экс-премьером Лазаренко, получил, кроме широкой внутренней огласки, еще и мощный международный резонанс. В частности, Transparency International в 2004 г. опубликовала список десяти наибольших коррупционных политических деятелей последних двадцати лет. Лазаренко с незаконно присвоенными средствами в сумме от 114 до 200 млн долларов разместили на 8-ой позиции (первый в списке — Г. Сухарто, индонезийский президент 1967-1998 гг. с «состоянием» от 15 до 35 млрд долларов). Однако об этом, возможно, никто и не узнал бы, если бы не желание Кучмы иметь всеохватывающую власть и контроль над динамически развивающимися группами влияния. Весь первый срок президентства Кучмы прошел под знаком формирования жесткой вертикали власти и системы сдерживаний и противовесов в противоборстве этих групп влияния. После освобождения в июле 1997 г. с поста премьера Лазаренко  решил возглавить партию «Громада» на парламентских выборах 1998 г. и построить кампанию на антипрезидентской риторике. Фактически он создал первую мощную нелевую оппозицию в Украине. Конечно, «папа» не мог стерпеть такой схизмы, да еще и со стороны земляка, представителя того же днепропетровского клана. Лазаренко обвинили в коррупции, отмывании и вымогании денег, мошенничестве. А после его выдвижения кандидатом в президенты в январе 1999 г. Верховная Рада по представлению генпрокурора лишила Павла Ивановича депутатской неприкосновенности, и тот был вынужден выехать за границу.

Второй виток по делу Лазаренко начали раскручивать перед парламентскими выборами 2006 г., распространяя слухи о возвращении в Украину и рассекречивании коррупционных тайн энергетического сектора времен 90-х годов. Одиозную фигуру Лазаренко стали использовать против Юлии Тимошенко ее политические оппоненты, апеллируя к ее сотрудничеству с прежним днепропетровским губернатором.

Дело Ткаченко развивалось по схожему сценарию с предыдущим. Предприятие «Земля и люди», возглавляемое бывшим министром сельского хозяйства и будущим спикером Александром Ткаченко, в 1993 г. получило кредит на сумму 70 млн долларов США на закупку американских кукурузных семян. Семена были закуплены только частично, кооператив не погасил кредит, поэтому за него это пришлось сделать государству, которое потратило около 53 млн долларов. Следствие результатов не дало, дело закрыли. Однако в начале 2000 г. после устранения А. Ткаченка с поста спикера Генпрокуратура во главе с М. Потебенько возобновляет уголовное дело. Это связано с активными попытками Кучмы «подобрать» под себя парламент в начале своей второй каденции. После поражения Симоненко на президентских выборах появился благоприятный случай для наступления на левую оппозицию в парламенте. Результатом этого стали переформатирования парламентского большинства, дежурная спикериада, устранение Ткаченко и возобновление уголовного дела с целью окончательно «добить» левый лагерь. Конечно, компромат на Ткаченко был прямо пропорциональным его небольшим послевыборным политическим амбициям, поэтому дело не получило большого резонанса и Ткаченко не пришлось покидать Украину, как это сделал Лазаренко.

Дело Тимошенко. Усиленный интерес к небезоблачному бизнесовому прошлому Юлии Тимошенко всегда заострялся у правоохранительных органов именно в те моменты, когда она публично выступала против президента Кучмы. Стандартный набор обвинений в адрес Тимошенко — контрабанда, дача взяток, присвоение средств в особо крупных размерах, злоупотребление служебным положением, подделка документов, уклонение от уплаты налогов. Уголовные дела против Тимошенко открывали четыре раза: впервые — в середине 1990-х годов, во второй раз — в январе 2001 г., когда она состояла в должности вице-премьер-министра, в третий — в  августе 2002 г., в четвертый раз — в июне 2004 г. Политический подтекст этих процессов был настолько очевиден, что их завуалированность под исключительно коррупционные дела уже не могла этого скрыть. Поэтому для усиления эффекта навешивания ярлыков был привлечен внешний актер в лице прокуратуры России, которая в сентябре 2004 г. выдала постановление на арест Тимошенко за дачу взяток высокопоставленным лицам Министерства обороны России. На данный момент все уголовные дела против Ю. Тимошенко закрыты, но, несомненно, компроматы время от времени опять будут подниматься на поверхность политическими оппонентами, как это было сделано с мифом вокруг возвращения Лазаренко.

Дело «любих друзів». Скандально известная пресс-конференция прежнего главы Секретариата президента А. Зинченко 5 сентября 2005 г. стала апогеем противостояния в «помаранчевом» лагере, постепенно нараставшего после революции. Зинченко обвинил в коррупции и взяточничестве тогдашнего секретаря СНБОУ П. Порошенко, помощника президента А. Третякова и председателя фракции НСНУ в парламенте Г. Мартиненко. Генпрокуратура возбудила уголовные дела, правда, не против конкретных лиц, что выглядело бы вполне логично, а по фактам противоправных действий. А учитывая многоразовое выражение президентом  «уверенности», что коррупции среди высших должностных лиц нет, результаты расследований были полностью прогнозируемы. В распри была втянута глава правительства Ю. Тимошенко, которая также постоянно критиковала «любих друзів» президента за постоянное вмешательство в работу правительства. Как результат — своих должностей лишились все фигуранты скандала, невзирая на отсутствие доказательств коррупционных деяний. Фактически обвинения в коррупции стали тем инструментом, с помощью которого удалось оформить дезинтеграцию оранжевой команды. Данное дело отличается от предыдущих прежде всего своими структурными особенностями, а также другим общественно-политическим контекстом. Во-первых, субъектами коррупционного дела является не отдельная личность, а группа лиц, которая к тому же владеет властными полномочиями. Во-вторых, либеральная, постреволюционная атмосфера сделала публичные обращения к общественности более актуальными в связи с надеждами на выполнение предвыборных обещаний и общим процессом демократизации. В сущности, дело «любих друзів» принадлежит к тем классическим случаям коррупционных скандалов в странах Европы, которые сопровождаются неожиданностью, массовым обсуждением и заканчиваются громкими отставками, с той лишь разницей, что они происходят добровольно, а не по патерналистской воле президента (кроме случая с Зинченко).

Дело роспуска парламента 2007 г. Не слишком обоснованные с юридической точки зрения мотивы роспуска Виктором Ющенко парламента удалось дополнительно усилить, легитимизировать через привлечение к коррупционному дискурсу. Как аргументировал свою позицию президент, «причиной досрочных выборов стали политическая коррупция и измена, которые с начала года фактически парализовали парламент. Парламентское большинство неконституционным способом — путем подкупа и шантажа — попробовало расширить свой состав за счет депутатов оппозиции». Чем дальше разворачивались события после указа от 2 апреля 2007 г. — бойкот указа политическими оппонентами, рассмотрение его Конституционным Судом, «уличные протесты», новые указы президента, — тем большей ценности и внимания набирала данная мотивация. Ведь достаточных юридических оснований для решения о досрочном прекращении полномочий парламента не было (статья 90 Основного закона четко очерчивает три возможные ситуации роспуска парламента, и понятие «политическая коррупция» там не фигурирует). Как оппоненты, так и сторонники роспуска парламента ринулись доводить свою правоту относительно законности указа президента у стен Конституционного Суда, на «майданах», в стенах Генеральной прокуратуры, кулуарно. Одновременно не поддавая сомнению сам факт коррупционного обвинения, но и не желая найти виновных, если противоправные деяния действительно имели место. Таким образом, дело роспуска парламента, по-видимому, ярче всего демонстрирует использование коррупционной риторики в политической борьбе, одновременно с полной делегитимацией Конституционного Суда и принципа верховенства права.

Дело Рудьковского развивалось по похожему сценарию, что и со Звягильским. Рудьковский, оставив министерскую должность, потеряв протежирование со стороны Мороза и Социалистической партии в парламенте (как Звягильский потерял Кравчука после президентских выборов июня 1994 г.), стал жертвой дежурного «крестного похода» против коррупции нового правительства Тимошенко. Выбор, однако, мог остановиться на регионале и экс-министре по чрезвычайным ситуациям Несторе Шуфриче, ввиду его одиозной деятельности и некомпетентности на посту министра. Можно только представить, какую реакцию вызвали бы действия по задержанию Шуфрича в парламенте со стороны депутатов от Партии регионов в придачу к антинатовской кампании. Потенциальной мишенью была социалистка Валентина Семенюк. Однако из-за ее ситуативного союза с президентом в его конфронтациях с правительством вокруг приватизационных процессов обвинения в коррупции со стороны бютовцев не привели ни к увольнению, ни к аресту. Поэтому жертвой стал «беззащитный» Рудьковский, обвиненный в растрате государственного имущества. Но «чтобы доказать, что арест Рудьковского — не пиар, нужно разобраться со своими тоже», — отмечает политолог В. Фесенко, указывая на политиков «помаранчевого» лагеря.

Дело земельной коррупции. Поводом для роспуска Киевсовета и переизбрания мэра Киева стала так называемая «земельная коррупция»;, связанная с сессией Киевсовета 1 октября 2007 г., когда с нарушением процедур и в полной секретности было выделено около 600 земельных участков в столице. «Все понимают, что Черновецкий — это коррупция», — повторяла Юлия Тимошенко. Глава Временной следственной комиссии Николай Томенко во время доклада в Верховной Раде 18 марта 2008 г. относительно результатов деятельности комиссии отметил, что «у Комиссии создается впечатление, что фактически в системе землеотвода и в других вопросах речь идет о системной коррупции. Но это наше впечатление, его нужно подтвердить». Данный вывод выглядит несколько алогичным, ведь цель создания комиссии предусматривает выяснение наличия признаков коррупционных правонарушений и оснований привлечения к ответственности, а не предоставление субъективных «впечатлений». Характерно, что голосование постановления относительно новых выборов Киевского городского председателя и депутатов Киевского городского совета состоялась сразу после сомнительного доклада. То есть, подобно делу роспуска парламента в 2007 г., факт совершения и расследования коррупционного деяния остается несколько вне поля зрения, на первый план выдвигается борьба за ресурсы в украинской столице.

Чтобы получить целостную картину использования коррупционных обвинений и скандалов в украинской политике, нужно провести обобщение анализируемых дел, что позволит выделить определенные тенденции в их применении, общие и отличительные черты. Результаты обобщения привели к формированию трех моделей использования коррупционных дел в политическом процессе.

Первая модель — «козла отпущения» — характеризуется высокой персонификацией. Избирается потенциальный субъект коррупционных действий, который оставил органы государственной власти и лишился политической протекции. На этого человека (с наименьшими затратами) направляются антикоррупционные мероприятия представителей новой власти по выполнению предвыборных или других обещаний с соответствующей информационной обработкой населения. Остракизм, которому подверглась особа, должен свидетельствовать о решительности инициаторов и безапелляционности «крестного похода» против коррупции. В конечном итоге субъект остается ненаказанным. Под описание этого типа подходят дела Звягильского и Рудьковского.

Вторая модель — модель политического шантажа. Представителями власти собирается компромат на потенциальных коррупционеров и запускается в действие только тогда, когда те начинают проявлять нелояльность. Закономерно, чаще всего это происходит с оппозиционерами. Американский политолог Кейт Дарден обозначил такую политическую систему как «шантажистское государство»: «Когда у государства возникает потребность склонить элиты к определенной линии поведения, собранная информация используется для шантажа — только откупаться в этом случае приходится не деньгами, а политической покорностью». Данная модель менее персонифицирована, чем предыдущая, ведь политическому давлению под прикрытием борьбы с коррупцией могут подвергаться не только конкретные деятели, но и политические силы, которые за ними стоят. Субъекты могут быть наказанными. Сюда относятся дела Лазаренко, Ткаченко, Тимошенко.

Третья модель заслуживает особого внимания. Это модель «коррупционного скандала». Она отличается от двух предыдущих тем, что субъект коррупционных деяний менее всего персонифицирован и удерживает в своих руках властные полномочия. «Коррупционный скандал» возникает спонтанно, неожиданно, получает широкий общественный резонанс и заканчивается громкими отставками. Особенностью модели является нивелировка факта (не)осуществления коррупционного правонарушения. То есть для необходимых последствий достаточно самого скандала, без доказательств совершения противоправных действий. В украинских реалиях словосочетание берется в кавычки, поскольку отставки происходят не добровольно, как в большинстве европейских примеров, а по воле других субъектов власти. Субъекты коррупционных деяний остаются ненаказанными. К третьему типу использования коррупционных дел в политическом процессе можно отнести дела «любих друзів», роспуска парламента, земельной коррупции.

Модели являются чистыми типами, поэтому не исключено их смешивание, одновременное применение в политическом процессе.

Использование коррупционных моментов в политике является наибольшим препятствием на пути реализации антикоррупционных инициатив. Чем больше коррупция становится политической проблемой — фактически, целой системой социальных отношений, — тем естественнее она приобретает способность оказывать сопротивление реформированию, не говоря уже об искоренении, и превращается во всеохватывающее  «условие существования». Последствиями, которые выплывают из манипуляций коррупцией как в дискурсе, так и в политической практике в контексте осуществления негативного влияния на эффективность антикоррупционной политики, являются, во-первых, безнаказанность высокопоставленных лиц и, во-вторых — вопрос политической воли к борьбе с коррупцией.

Отсюда в Украине правит не закон, а политический интерес. Там, где коррупция превращается в политику, — закон бессилен, поскольку политическая система социальных отношений всегда шире правовой. В таких условиях антикоррупционная политика является априори нерезультативной. Бороться с коррупцией, которая превратилась в политический капитал, в этом случае означает бороться с самой сущностью политики — борьбой за власть.

Юлиан РОМАНИШИН