Светло-синий джип «Хонда» плавно и уверенно мчался по полосе зеленого асфальта, почти не чувствуя неровностей и выбоин на шоссе. Этот путь Олег знал с детства: раньше они с отцом не раз ездили из своего Кременчуга в почти столичный Днепропетровск. Он уже проехал Днепродым с его старыми трамваями, пылью и мощным столбом рыжего огня над одним из заводов на выезде из города. Этот факел без удержу греет атмосферу, сжигая продукты какого-то производства.

Сейчас слева появится статуя большого черно-белого бугая с покрашенным под бронзу кольцом в носу. Покойный отец говорил, что бугай должен был символизировать надежность и мощь зажиточной агрофирмы, которую в молодости возглавлял знаменитый Хозяин. Из своего колхоза он взлетел аж на высокие киевские холмы, но когда начал зариться уже и на булаву, то зловредные недоброжелатели выслали его на казенные харчи в далекую Калифорнийщину.

Достав из бардачка черную пачку чего-то похожего на сигары с деревянным мундштуком, Олег затянулся ароматным дымом с привкусом вишни. Не каждый парень его возраста — двадцать два года — может себе позволить сигариллы «Кинг Эдвард», уже не говоря об этой машине, — мелькнула самодовольная мысль. Он скользнул взглядом по собственному лицу в зеркале заднего вида. Темно-русый густой ежик жестких волос над высоким, без единой морщинки лбом, прямые черные брови, совсем немного утонченные эпилятором стилиста-косметолога, зеленовато-серые глаза, прямой нос, пухлые и слишком красные, как для мужчины, губы. Впрочем, они так нравятся его клиенткам. По загорелой шее за воротник ослепительно белой рубашки узорчатой гадюкой спускается модная татуировка. В правом ухе поблескивает маленький бриллиантик сережки. Жигало! И кто только притянул это нафталиновое словцо в современный язык?

Как-то в Одессе Олега вместе с чуть ли не первой его клиенткой Мотей застал в кровати ее неудачливый поклонник — хитроватый пьянчужка неопределенного возраста по имени Яша. Его интересовали не так пышные формы этой стареющей вдовы-нимфоманки, как несколько ее собственных магазинов в городе и лотков на «Седьмом километре».

Дыша вонью перегара, Яша кругами бегал по спальне, не рискуя приближаться к сильному, но тогда еще совсем юному и, на самом деле, крайне сконфуженному при таких обстоятельствах Олегу, и орал: «Вон, вон, убирайся, жигало ублюдочный! Альфонс полтавский!». А «жигало» впопыхах натягивал джинсы и пытался как-то тихонько обойти визгливого Яшу. Но коротконогая Мотя вдруг величественно приподнялась со своей монументальной кровати, поцеловала Олега в крепкое плечо и, словно бы и не было здесь того визгуна, сказала, что за испорченный послеоргазменный расслабон ее дорогой мальчик получит, к своему привычному гонорару, еще и бонус-подарочек. Яша замолчал на полуслове, хватая черным ртом воздух. Так у Олега появилось знание названия его новой профессии и сережка с бриллиантом. Настоящим, по-видимому.

Три года назад его отец — солидный, но осторожный предприниматель, который имел долю в бензиновом бизнесе, дождливой весенней ночью на стокилометровой скорости врезался в бетонную будку автобусной остановки на трассе Полтава — Кременчуг. Олег хорошо знал, что отец никогда не ездил так неосмотрительно...

Деловые партнеры покойного, сказав все надлежащие слова на пышных поминках, сразу же сообщили матери, что покойник задолжал им суммы денег, которые значительно превышают стоимость его акций. Впрочем, они, конечно, забывают о тех долгах. После этого никто из прежних отцовых коллег больше не общался с осиротевшей семьей.

Олег с мамой и маленькой болезненной сестрой очутились на грани нищеты. Мама пошла работать в столовую колесного завода. Сестру отправили к бабушке, которая имела небольшой дом в частном секторе. Олег также должен был идти работать. С детства он хорошо плавал и в целом был крепким, стройным и высоким, поэтому легко получил мало оплачиваемую, но нетяжелую работу спасателя на замусоренном городском пляже.

Как-то в самом начале сентября на тот пляж на двух джипах приехала компания где-то из семи-восьми пацанов и одной высокой, рыжеволосой, достаточно взрослой, но еще красивой женщины. Вели себя ребята шумно, нагло и быстро разогнали немногочисленных в будний день отдыхающих. Когда же хорошо опьянели и наелись здесь же поджаренных шашлыков, то начали щеголять друг перед другом пистолетами, прицеливаясь в самодельные мишени на деревьях. К счастью, среди них оказался один более трезвый и рассудительный юнец, который немного утихомиривал пьяных хвастунов.

А женщина откровенно скучала. Посидев немного возле костра, она нетвердой походкой, босиком пошла по берегу к деревянному причалу неподалеку, где сидел Олег. Не торопясь поднялась шаткими ступенями и двинулась по самому краю доски, рискуя упасть в воду. Он некоторое время с притворным безразличием наблюдал за нетрезвой дамочкой, а затем должен был подать ей руку, а то упала бы в прохладную уже воду.

Она села рядом, свесив ноги с причала, назвалась Ингой и начала его расспрашивать о Кременчуге и еще о чем-то несущественном. Ответы слушала невнимательно — больше откровенно рассматривала его телосложение. В конечном итоге взяла мобилку, висевшую у нее на шее, и попросила кого-то из ее компании принести бутылку настойки рябины на коньяке и два стакана. Эта просьба была выполнена на удивление быстро и без возражений. Олег начал было отказываться от выпивки на рабочем месте, но Инга просто обняла его левой рукой за плечо, а правой влила чуть ли не триста граммов сладкого и горячительного напитка ему в рот, приговаривая, что это ее любимое питье и похмелья от него не бывает.

Разговор стал оживленнее. Инга рассказала, что ее вместе с трехлетним сыном недавно оставил муж — ради более молодой. Однако она, работая в Фонде приватизации, имеет вдоволь денег и может ни в чем себе не отказывать. Эта компания, так сказать, ее младшие деловые партнеры. Олег ей нравится и она очень хочет продолжить их знакомство сегодня вечером в одной частной квартире, что в центре Кременчуга. Пусть он запомнит адрес и тихонько подгребает туда на восемь. Там и ванну сможет принять.

Домой Олег вернулся только утром. Было немного противно от того, что Инга использовала его так, как ей захотелось, но немалая сумма свободно конвертируемых денег в кармане приглушала это неприятное ощущение.

Их регулярные отношения длились вплоть до Нового года. Она настояла, чтобы Олег получил права водителя, регулярно ходил в тренажерный зал, носил стильную одежду и прически. Он часто сопровождал Ингу в деловых командировках по стране, посещал вместе с ней корпоративные вечеринки и презентации. Мужчины на него посматривали с легким отвращением, особенно когда замечали заинтересованные взгляды женщин.

Как-то на интимной новогодней вечеринке в квартире на Ивановой горе, в Полтаве, опьяневшие бизнеследи потребовали от Олега стриптиза. Он попробовал его изобразить, но так неуклюже и неумело, что Инга включила большой плазменный телевизор с качественной порнухой. Олег спрятался от пьяных мадамов на кухне. Туда же вышла и невзрачная, на первый взгляд, женщина в черном платье, облегавшем ее правильную и складную фигурку. Она молча впритык подошла к Олегу, двумя руками притянула его голову к себе и начала целовать в губы. Он сопротивлялся, но не очень. Когда же незнакомка уже начала расстегивать его джинсы на модных открытых блестящих пуговицах, в кухню, конечно, вошла Инга. Она без актерского вдохновенья сыграла стандартную сцену ревности и заявила, что между ней и Олегом все кончено.

А уже на следующий день позвонила виновница их разрыва с Ингой — Марина. Немного поразмыслив, Олег решил сделать вид, что не заметил примитивного приема, с помощью которого его передали, словно эстафетную палочку. Марина — совладелица сети косметических салонов, строительной фирмы и ресторана — оказалась очень щедрой любовницей. Благодаря ей Олег сделал ремонт в маминой квартире, устроился на заочную учебу в какой-то переяславский институт, а сестру отдал в самую лучшую в Кремне школу… и с легким сердцем перешел к следующей женщине, в конечном итоге начав встречаться с несколькими одновременно. Матери же объяснил свои неожиданные доходы тем, что нашел хорошо оплачиваемую работу в фирме, которая занимается многоуровневым маркетинговым распространением какого-то «Трамалайфа». Его мама, простой и добрый человек, поверила сыну. Лишь часто просила быть осторожным, так как в наше продажное время никому верить нельзя.

Своих женщин он теперь мысленно называл просто «клиентки». Через год Олег очутился в объятиях толстой Моти из Одессы, а еще несколько месяцев спустя уже стал предоставлять услуги «эротичного массажа» и Людмиле из Днепра.

Она послала ему коммерческое предложение на электронную почту, сославшись на то, что рекомендовала его какая-то их общая знакомая. Как ни пытался Олег понять, кто бы это мог заочно предложить его услуги, но так и не смог. Он начал было колебаться относительно этого контракта, ведь, что ни говори, а бизнес у него несколько необычный и требует осторожности, но предложенная сумма побуждала к риску.

Людмила сразу повела себя с ним как-то необычно. При первой же встрече в ресторане «Поплавок» на набережной внимательно осмотрела линии на его ладонях. Потом повела гулять на Монастырский остров, расспрашивала о семье, предпочтениях, интересах и еще много о чем чудаковатом, как на его взгляд. Но он уже был привычным к пустому любопытству клиенток, поэтому не обращал внимания. В конце концов уже под вечер, сильно уставшие, они очутились в небольшой, но стильно меблированной квартире в одном из многочисленных сталинских домов на длиннющем и шумном проспекте Карла Маркса и приступили к «тестированию его способностей» — так Людмила назвала их первое совокупление. Клиентка осталась довольна.

Она установила четкое расписание «массажных процедур»: дважды в неделю, каждую субботу и среду. Платила щедро и была даже слишком изобретательной и прихотливой в кровати. Олег всегда возвращался от нее сильно уставшим и опустошенным.

Именно к Людмиле — властной и жесткой дородной сорокалетней жительнице Днепра он и спешил сегодня. Город, как всегда, встретил его удушливым воздухом, автомобильными заторами и вечной шумихой. Он нагло маневрировал «Хондой», не реагируя на сердитые сигналы более взрослых водителей менее престижных машин.

Вот уже и ресторан «Порто Яффо», где в уютном зале на втором этаже легким завтраком с клиенткой обычно начинаются его «деловые» встречи в Днепропетровске. Людмила уже ждала его за столиком в углу зала. После нескольких малозначимых приветственных фраз она, вдруг улыбнувшись, сказала, что сегодня в их стандартную программу внесены небольшие изменения. Для разнообразия. Олегу показалось, что ее улыбка выглядит немного напряженно, но в следующее мгновение он уже сосредоточился на аппетитном стейке с салатом.

Оставив ресторан, они — почему-то пешком — направились к одной из новопостроенных жилых башен на Дзержинского. Людмила постоянно оглядывалась, а когда взяла его под руку, то он отчетливо почувствовал, что все ее семьдесят три килограмма слегка дрожат. Молча кивнув подтянутому и коренастому консьержу, Людмила провела Олега в большой холл.

Стремительно возвысившись лифтом чуть ли не на последний этаж, они очутились перед крепкими металлическими дверями. Людмила вставила в щель электронного замка карточку с чипом, а затем открыла ключом другой — достаточно сложный — замок. Помещение, в которое они попали, больше всего напоминало медицинскую или биохимическую лабораторию: вдоль высоких стен стояли стеклянные шкафы с колбами и пробирками, столы, где разместились компьютеры, а также какое-то сложное оборудование и инструменты.

Пока Олег удивленно оглядывался, Людмила крепко закрыла двери — в то же мгновение тихо, но отчетливо прозвучал металлический щелчок замка. Женщина с видимым облегчением присела на белый кожаный диван.

— Так это и есть твой курваль? — надтреснутый немолодой голос раздался откуда-то сзади и сверху. Когда Олег обернулся, то увидел, как с не замеченной им ранее лестницы в дальнем углу неспешно спускается мужчина в зеленом врачебном халате. — Да-да, юноша, ваш образ жизни, или же род занятий, имеет давнее название — «курваль». То есть тот, кто обслуживает курвочек. На самом деле ничего плохого в этом я не вижу. Каждый зарабатывает себе на хлеб как и чем может. Людочка много о вас рассказывала. Она очень ценит вашу ей товарищескую помощь. — Незнакомец медленно, как-то крадучись, приближался к нему, держа руки в карманах халата.

 — Но, Олег, ваша романтическая профессия связана с определенными рисками. Вы же сами понимаете: вокруг сейчас столько всяческой заразы развелось. Вот Люда и хочет быть уверена, что с вами в этом смысле все в порядке. Она, видите ли, сама постеснялась вам это объяснить, поэтому приходится мне. Зовут меня…, а впрочем, вам это ни к чему. Сейчас сдадите анализ крови и через полчаса будете знать все о вашем здоровье. Сюда проходите, пожалуйста. — Мужчина попробовал взять его за локоть.

— Ты прекрасно знаешь, — Олег вырвал руку и, интуитивно пытаясь держаться подальше от незнакомца, подошел к Людмиле, которая с необычно широко открытыми глазами неподвижно сидела на диване, — что я раз в три месяца прохожу полное обследование, ты видела справки о моем здоровье и сама, между прочим, платила за анализы.

— Ну, правильную справочку и купить же можно, недорого, — отозвался мужчина, больше не делая попыток приблизиться к Олегу.

— Тебе что, сложно кровь сдать? Я полностью полагаюсь на Тра…, этого врача. Если хочешь — доплачу тебе за лишние хлопоты. А кременчугским справкам действительно верить нельзя. Вдруг там в лаборатории лишь создают видимость, что делают анализы? А сами только бумажки штампуют, не тратясь на дорогие реагенты. А деньги пациентов просто присваивают. — Людмила говорила как-то неубедительно и заучено.

— Не буду я здесь никому ничего сдавать. — Парень всем естеством почувствовал, что попал в какую-то сомнительную ситуацию. — Если так уже тебе приспичило, сходим в антиспидовский центр, здесь, в Днепре.

— Ну, как знаешь.

Она порывисто встала с дивана, но вдруг пошатнулась и вроде как начала падать. Олег автоматически попробовал ее подхватить, и в тот же миг острая точечная боль пронзила его шею. Именно там, где над белым воротником рубашки извивался узор татуировки, похожий на гадюку.

Тело мгновенно стало чужим, непослушным. Голова закружилась. Он стал оседать на пол, но почувствовал, что его подхватили чьи-то крепкие руки и мужской голос заботливо сказал:

— Нельзя же так, юноша! Это, по-видимому, головокружение от истощения. Ну и тяжелая же у вас работа! – И уже другим, жестким тоном: — Все нормально, Ратри, он теперь наш.

Олег еще чувствовал, как его кладут на диван и ловкие руки Людмилы подкладывают под голову что-то мягкое. Краем сознания мелькнула туманная мысль, что никакой он не жигало, а честный курваль… и наступила абсолютная темнота.

Продолжение следует...

Константин МАТВИЕНКО