Родоначальник советской, «красной» профессуры Михаил Покровский обронил однажды фразу: «История – это политика, опрокинутая в прошлое». Пришло время, и этот историк от политики опрокинулся в прошлое вместе со своей политикой. А фраза, пущенная им в обиход, обросла крыльями и, как подобает всем крылатым выражениям, пошла гулять по умам. И очень прижилась в стране с неопределенным, вечно меняющимся прошлым, – в стране, где стало привычкой переписывать учебники истории на заказ очередных династий, правителей, генсеков и президентов. А как же истина? Да Бог с ней, с истиной! Жизнь важнее истины, чтобы выжить, не всегда обязательно говорить правду, в том числе и об истории. Тем более, если последней изначально отказали в праве быть наукой, уготовив незавидный удел служанки идеологии безнаказанного в своем произволе государства.

Приключения имени

Со времен «Русской правды» (законов великого князя Ярослава Мудрого и его наследников) не было одной правды о Руси, как, впрочем, и правды на Руси. Не существовало единого закона для подданных и правителя, так как правители и их приближенные всегда стояли выше законов. Не было и единого языка. Был язык церковнославянский, завезенный после принятия крещения в 988 году князем Владимиром из Болгарии. Им пользовались немногие избранные, обученные грамоте и допущенные к толкованию Святого Писания, а потому на нем больше писали, чем говорили. Но именно этот язык впоследствии имел большое влияние на формирование современного русского языка. И был язык простонародья, далекий от «болгаризмов» церковнославянского; на нем больше говорили, чем писали. Единственное исключение – выдающийся памятник древнерусской литературы «Слово о полку Игореве», о котором еще Виссарион Белинский писал, что «грациозные формы его языка напоминают современное наречье Украины».

Еще сложнее дело обстоит с самим именем Русь. Вероятно, изначально Русью называли варягов, пришедших из Скандинавии к восточным славянам и создавших в сложном взаимодействии с ними государство со стольным градом Киевом. Очень скоро варяжская династия Рюриковичей ославянилась, а имя Русь стало названием державы – политонимом. Впоследствии, когда в лоне Киевской Руси созрели народы-этносы – украинский, белорусский и русский, политоним трансформировался в этноним, то есть «имя этноса».

В греческой церковной литературе Малой Грецией называли территорию, откуда греки отправлялись для основания новых колоний. Земли, освоенные греками, назывались Великой Грецией. По аналогии киевские книжники стали называть Киевскую землю («мать городов руських») Малой Русью, а Великой Русью – колонизованные восточными славянами фино-угорские территории. Образовавшееся Великое княжество Московское, а на его основе – централизованное Российское государство взяло себе имя Великая Россия, насаждая такую трактовку вплоть до начала ХХ века, и, сместив понятия, стало взирать на Малую Русь как на нечто меньшее и ранее ей принадлежавшее. Николай Карамзин, придворный историограф российский и один из создателей литературного русского языка, не видел разницы между Русью и Россией. Посему и вышло у него, что Киев – «мать городов» не «руських», но «российских»; полумифический Рюрик – не основатель варяжской династии на Руси, а создатель государства Российского; соответственно, Москва – не только «третий Рим», который поднял скипетр православного самодержца, выпавший из рук разгромленных турками византийских императоров, но и «второй Киев», перенявший эстафету российской государственности. Историк Михаил Погодин пошел еще дальше, полагая, что после Батыевого нашествия население Киевской земли переселилось во Владимиро-Суздальское княжество, где впоследствии вызрело Московское государство. Следовательно, Южная Русь – это выжженная монгольскими ордами земля, где ничего не осталось от прежнего ядра Древнерусского государства. Украинцы и белорусы в прокрустовом ложе этой схемы выглядят неведомо откуда взявшимися пришельцами, вынужденными извиняться за сам факт своего существования. Еще одна шутка истории: литература Киевской Руси, которую писали на церковнославянском, почти не оставила свидетельств о существовании ранних форм украинского и белорусского языков, что давало основание думать, что в Древнем Киеве говорили на языке, близком к русскому.

Да, эта схема легла в основу огромного множества учебников по истории, на которых воспитывалось не одно поколение. Возможно, и вам, дорогой читатель, захотелось с этого места прервать чтение, выбранить автора и выбросить наше издание прочь. Можно и выбранить, и выбросить. А может, есть резон поразмышлять о вопросе, который не давал покоя еще Нестору Летописцу: откуда же пошла Земля Руськая? Какое отношение имеют к ней украинцы и каким был один из ярчайших персонажей украинской истории – Даниил Галицкий, король руський?

Галицкая Русь

Парадокс в том, что этноним «Русь» дольше всего сохранялся в Галиции, которая значительно меньше других украинских земель была подвержена влиянию России. Еще во второй половине ХIХ века галицкая интеллигенция всерьез задумывалась о том, считать себя украинцами или все-таки русинами. В её среде даже выделялось течение так называемых «москвофилов», которые подражали русской культуре и считали свой язык вполне русским. Хотя литературные критики в России встречали их языковые опыты саркастическим смехом. А изначально само имя Русь племенами белых хорватов, дулебов и волынян, живших на территории Западной Украины, воспринималось враждебно, как название варяжской династии. Во времена князя Владимира Святославича (980–1015) земли этих племен вошли в состав Киевского государства, а в эпоху феодальной раздробленности здесь возникли крупные Галицкое и Владимиро-Волынское княжества. Уже тогда Галиция выделялась своим сильным боярством, в то время как родовая аристократия других княжеств была либо уничтожена (вспомним, как расправилась княгиня Ольга с древлянскими князьями и боярами), либо вытеснена на третий план разросшимся кланом Рюриковичей и наследниками варяжских дружинников. Близкое расположение к католической Европе наложило на Галицкое княжество определенный отпечаток. Здесь укрепились такие свойственные западноевропейскому феодализму понятия, как договорные отношения, уважение к собственности и личности собственника, правовое решение споров, о чем в целом на Руси, перенявшей у Византии вместе с православием беспрекословное почитание правителя, имелось смутное представление. Не каждый князь мог поладить с галицкими боярами. Всякий раз, когда очередной Рюрикович, получив княжение в городе Галиче, намеревался усмирить бояр, те приглашали другого, менее сильного Рюриковича, и тем самым не давали укрепиться княжеской власти.

Но были среди галицких князей и сильные личности, способные управлять столь норовистыми подданными. Об одном из первых крупных правителей Галича – Ярославе Осмомысле – с почтением говорится в «Слове о полку Игореве»: «Сидя высоко на престоле златокованом, ты подпираешь горы Карпатские железными своими полками, затворяешь врата Дуная, отверзаешь путь к Киеву, пускаешь стрелы в земли отдаленные». Еще большую славу имел Роман Мстиславич, отец Даниила Галицкого, объединивший Волынское и Галицкое княжества. Летописец с восторгом писал: «Он уничтожал язычников как лев, аж половцы страшили им детей своих». Он запрягал поверженных врагов своих в плуг вместо скота, чтобы распахивать пустоши и корчевать пни.

К началу ХIII века Киев утратил былое значение политического центра, хотя и оставался первым по экономическому и культурному значению городом, за обладание которым велась напряженная борьба между князьями. На украинских землях образовалось три политических региона. Это Киевская и связанная с ней Переяславская земля, где не установилась местная династия, так как Киев бесконечно переходил из рук в руки; Чернигово-Сиверщина с династией Ольговичей и Галицко-Волынское княжество, возникшее в 1199 году, когда волынский князь Роман Мстиславич овладел Галичем. Князь Роман вел напряженную войну с Ольговичами за обладание Киевом, и в конце концов овладел им, став, по выражению летописца, «самодержцем всей Руси». Собрав под своей властью огромные территории, Роман Мстиславич стал крупной фигурой в международных отношениях Центральной и Восточной Европы. По одной из версий, вторым браком он был женат на дочери византийского императора Исаака II Ангела и Маргариты-Марии, дочери венгерского короля Бэлы III. Выступив в поход на помощь немецкому королю Филиппу IV Гогенштауфену, женатому на сестре его жены, Роман Мстиславич погиб в 1205 году, неожиданно и для союзников, и для врагов.

Детство, отрочество, юность

Ранние годы жизни Даниила Романовича прошли в крайне тяжелых и неопределенных обстоятельствах. Авторитет Романа Мстиславича был настолько велик, что даже после его смерти покоренные им правители и бояре дали присягу на верность его четырехлетнему сыну Даниилу. Его мать была провозглашена регентшей, то есть должна была править до совершеннолетия ее старшего сына Даниила. Однако галицкие бояре, почувствовав послабление, вышли из повиновения. Вдова Романа вместе с сыновьями была вынуждена покинуть Галич и уехать к своему дяде – венгерскому королю Андрею, который, по словам летописца, принял Даниила «как своего милого сына». Но родственные сантименты и любезности не были лишены политического расчета. Король Андрей ввел в Галич венгерский гарнизон, усмирил бояр, а себя провозгласил еще и королем Галиции и Волыни. В это же время засуетились давние враги Романа Мстиславича – черниговские Ольговичи, за ними следом пришли к Галичу черниговские Святославичи и новгородские Игоревичи, к ним присоединились смоленские и киевские князья, а также польский король Лешек. Временным обладателем Галича стал Владимир Игоревич, задавшийся целью «искоренити племя Романово». В очередной раз регентша бежит из Галича; воспитатель малолетнего Даниила успел вывести своего воспитанника через городские ворота, а его брата Василька поп Юрий вместе с кормилицей пронес через пролом в стене. Семья Романа бежала в Польшу; в судьбе юного Даниила начался долгий период скитаний по чужбине.

Вдову Романа Мстиславича Лешек принимал у себя с почестями, лицемерно уверяя в своей готовности защищать интересы ее детей. Скоро Владимир-Волынский оказался в руках Лешека, а Галич отвоевал себе Андрей Венгерский. Юный Даниил теперь очутился при венгерском дворе и был помолвлен с королевской дочерью. Воспользовавшись недовольством галичан Игоревичами, устроившими резню галицких бояр, венгерский король в 1211 году овладел Галичем, и Даниила с большими почестями посадили на отцовский престол. Но боярские интриги продолжались. Бояре выкупили у венгров Святослава и Романа Игоревичей, виновных в резне, и прилюдно повесили их; это была первая публичная казнь боярами Рюриковичей. Почувствовав вкус княжеской крови, они решили изгнать мать Даниила из Галича и сделать регентом своего лидера Владислава Кормильчича. Десятилетний князь плакал и не хотел расставаться с матерью. Когда один из бояр попытался насильно увести Даниила, тот выхватил свой меч, намереваясь сразить боярина, но клинок детского меча попал только по его лошади. Вдова Романа в очередной раз бежала из Галича жаловаться венгерскому королю на строптивых бояр. Тот арестовал Кормильчича, снова вернув своей бедной родственнице титул регентши, но бояре, оправившиеся от потери своего лидера, опять выгнали ее из Галича. После этого ставки на наследников Романа Мстиславича окончательно упали в цене в глазах венгерского и польского королей. Они вплотную приступили к дележу наследства Романа Мстиславича. В 1214 году в городе Спеше был заключен договор, по которому галицкий престол должен был занять Коломана – пятилетний сын венгерского короля Андрея, которого обвенчали с двухлетней дочерью польского короля Лешека. При этом Андрей попросил у Папы Римского Иннокентия III разрешения на коронацию, обещая, что в Галицком княжестве будет введено униатство (подчинение православного обряда католическому). Однако этот союз скоро дал трещину, так как Андрей и Лешек не смогли поделить между собой галицкие и волынские земли. Лешек, чувствуя себя обделенным, воспользовался тем, что Андрей пошел в крестовый поход в Палестину, и пригласил поучаствовать в борьбе за наследство Романа своего родственника – новгородского князя Мстислава Удалого. Тот выбил венгров из Галича в 1219 году, но вовсе не для того, чтобы передавать его полякам. А тем временем князь Даниил все больше набирал силу. Он женился на дочери Мстислава Анне и вместе с тестем стал отвоевывать отцовское наследство у поляков и венгров. В 1223 году они приняли участие в общем походе руських князей против татар и в битве на речке Калка.

Отношения зятя, укрепившегося в Волыни, и тестя, отбившего у венгров Галич, складывались не всегда радужно. Галицкие бояре настраивали Мстислава против Даниила, и он иногда поддавался их наговорам. Но до самой кончины Мстислава Удалого в 1228 году между ними не было открытой вражды. Смерть тестя развязала руки молодому князю. Его дальнейшему возвышению способствовала также смерть польского короля Лешека в 1227 году, после которой в Польше вспыхнула затяжная междоусобица. С 1230 года началась 15-летняя борьба Даниила за Галич, фигурантами которой выступали венгры, руськие князья и все та же боярская оппозиция. Венгерский принц Бэла собрал огромное войско для борьбы с Даниилом. Но фортуна была на его стороне: из-за сильных дождей разлились реки, в которых утонула венгерская конница; измученные непрекращающимися смутами и боярскими интригами галичане начали партизанскую войну против оккупантов, поддерживая Даниила. На помощь к нему подошли также половецкие орды и польские полки. В конце концов, Бэла отступил, понеся большие потери.

Сотворение Галицкой державы

Отразив агрессию со стороны Венгрии, Даниил столкнулся с более опасным врагом – боярской оппозицией. Бояре, отстаивая свои вольности, неоднократно покушались на его жизнь. Однажды они подожгли дом, в котором находился князь; был еще случай, когда Даниила пытались убить прямо во время пира. В конце концов они пригласили на княжение в Галиче князя Александра, княжившего в городе Белз. Тогда Даниил пошел на экстраординарный шаг: созвал вече в Галиче и спросил, поддерживает ли его народ. Заручившись народной поддержкой, Даниил собрал ополчение и двинулся на город Перемышль, где закрепился Александр Белзский, и вынудил его бежать в Венгрию. В 1232 году венгерский король предпринял последнюю и тщетную попытку овладеть Галицией при поддержке бояр.

В 1235 году умер старый король Венгрии Андрей. Надеясь уладить отношения с Венгерским королевством, Даниил присутствовал на коронации принца Бэлы, с которым он вместе воспитывался при венгерском королевском дворе. Даниил вел его коня во время торжества, тогда как королевский меч нес несостоявшийся «галицкий король» Коломан. Чтобы обезопасить себя от дальнейшего вмешательства Бэлы, Даниил наладил связи с австрийским герцогом Фридрихом Бабенбергом, враждебным Венгрии. По возвращении на родину князю в очередной раз пришлось укрощать своевольных бояр, которые, воспользовавшись его отсутствием, уже успели пригласить черниговского князя Михаила с сыном Ростиславом. Тогда Даниил Романович подошел к Галичу и обратился к его жителям: «О, мужи градстии, доколе хощете терпити иноплеменьных князий державу!» – на что получил ответ: «Се держатель наш, Богом даний». Даниила впустили, он занял отцовский престол и поставил в знак победы свою хоругвь на Немецких воротах Галича.

Батыево нашествие

В то время, когда князья погрязли в сварах, к Руси подступили монгольские орды хана Батыя. Владевший Киевом черниговский князь Михаил при первом же подступе монголов сбежал с Ростиславом в Венгрию. Даниил отправил в стольный град своего воеводу Дмитрия Детьку, который до последнего оборонял Киев. Но скоро пришла очередь и Даниилу бежать от монголов в Польшу, не закончив обустройство своей державы в Галиче.

Батыево нашествие спутало все сложные комбинации огромного клана Рюриковичей. Поначалу они не восприняли его серьезно, считая, что это очередная волна кочевников, которая откатится так же внезапно, как и накатилась. Как только татары пошли из опустошенной Руси дальше, завоевывать Европу, Михаил Черниговский вернулся в Киев, а Даниил Галицкий вплотную столкнулся с его сыном Ростиславом, который опередил Даниила и закрепился в Галиче. У Даниила возник и новый противник – Болоховские города, которые признали власть Батыя и поддержали Ростислава. Но Даниилу Романовичу удалось разгромить болоховцев. Тогда на стороне Ростислава выступил король Бэла IV при поддержке поляков. Решающая битва произошла в 1245 году под Ярославом. Войска Даниила побили огромное множество венгерских и польских воинов, захватили много пленных, в том числе и бояр, в очередной раз предавших своего князя. Но теперь Даниил Романович не пощадил их и подверг казни. После этой победоносной битвы в Галиции и на Волыни больше не существовало оппозиции его власти. Даниил сел княжить в Галиче, отдав Волынь своему брату и верному соратнику Васильку.

Татары же, вернувшись из Венгрии, основали на Волге свою столицу. По Руси разъезжали татарские баскаки, собиравшие дань от князей и налагавшие подати. Простой люд в огромном количестве бежал от княжеско-боярского произвола к татарам. Так на восточной границе Галицкого княжества возникали новые образования, одним из которых была Болоховская земля. Вопреки мнению великодержавных историков, Южная Русь не превратилась в опустевший и выгоревший край, ее население не искало прибежища в северо-восточных княжествах, а начало обустраивать жизнь на границе с кочевнической степью. Сама же граница, рассекшая Русь широкой полосой с северо-востока на юго-запад, по мнению украинского историка Ярослава Дашкевича, дала название целой стране – Украине. Именно здесь, где столкнулись славянская и кочевническая цивилизации, зарождалось украинское казачество, несколько веков спустя начавшее реконкисту против тюрко-мусульманского мира.

Первым на поклон к Батыю отправился суздальский князь Ярослав; по Руси поползли слухи, будто хан назначил его главным среди князей. Вот тогда в ханскую ставку потянулись князья, не желавшие остаться в стороне от нового передела власти. Прибыл ханский посланец и к Даниилу и заявил: «Дай Галич!». У Даниила не было средств оборонять город, и он решил ехать на поклон к хану. Тот милостиво принял его, дал выпить кумыса и сказал: «Ты уже теперь наш, татарин, пей наше питие». Пробыв три недели в ханской ставке, Даниил получил от хана подтверждение своих прав на свои же земли, превратившись в «холопа татарского». Но благодаря этому положение Даниила укрепилось. Король Бэла IV, ранее отказавший выдать свою дочь Констанцию за Льва, сына Даниила, теперь охотно согласился на этот семейно-династический союз. Видимо, уже в то время у Даниила созрела идея создания антитатарской коалиции европейских государств. Ибо, как сказал летописец, «злее зла честь татарская».

Коронация

Когда Папа Римский Иннокентий IV убедился в том, что татары представляют угрозу не только Руси, но и всему христианскому миру, он начал переговоры с Даниилом Галицким о крестовом походе против неверных. Однако выдвинутые Папой условия мало привлекали Даниила: он должен был отречься от православия и перейти в униатство, а его отношения с тевтонскими рыцарями, которых Даниил разгромил при Дорогочине еще в 1238 году, были крайне напряженными. Иннокентий IV не давал надежных гарантий, что окажет ему помощь в случае, если татары пойдут на Галицкую землю. Позже посредником между Папой и Даниилом выступил венгерский король. Тогда Даниилу предложили королевскую корону и уверения в помощи против татар в обмен на его переход в униатство. Галицкий князь наконец согласился принять корону; Папская булла провозгласила Даниила королем с новым именем Иван. Коронация состоялась в городе Дорогочине во время похода Даниила на литовские племена ятвягов. Однако ни одна из сторон не выполнила своих обещаний: Даниил не отрекся от православной веры, а Папа Римский так и не провозгласил крестовый поход против татар. Но все же коронация Даниила имела важные политические последствия. Во-первых, он уже не был вассалом татарских ханов, как прочие руськие князья; во вторых, Галиция и Волынь из простого княжества превратились в признанное во всем европейском мире королевство со своей династией во главе. При дальнейшем обустройстве своей державы Даниилу Романовичу пришлось еще целое десятилетие в одиночку, без обещанной ему Папой Римским поддержки, противостоять мощному врагу – Золотой Орде, которая угрожала всей Европе и поставила последнюю точку в истории Киевской Руси. В этой борьбе не победила ни одна из сторон. Но главным было то, что на закате эпохи Киевской Руси на западе Украины формировалась новая держава, перенявшая от Даниила Галицкого эстафету построения государства. На долю этой державы выпала историческая миссия этнической консолидации украинцев на протяжении почти ста лет после монголо-татарского нашествия.

Судьба королевства Руського

Украинский историк Михаил Грушевский дал строгую оценку деятельности Даниила Галицкого. По его мнению, он так и не смог подняться выше княжеско-дружинной политической традиции, создать новую модель государства, вокруг которой можно было собрать разрозненные руськие княжества. Даниил Романович большей частью был галицким и волынским князем, чем королем руським. Он, принадлежащий миру Рюриковичей, оглядывался на традиции прошлого, а не творил основы нового государства; не опирался на народные массы, хотя народ поддерживал его в критические моменты. Так же как и его предки, он оставался предводителем дружины, с помощью которой и правил. Держава, созданная им в сложнейшую эпоху феодальной раздробленности, просуществовала еще целых 76 лет после смерти своего создателя. Даниил Галицкий умер в 1264 году, оставив после себя королевство Галиции и Володимирии, или королевство Руськое, с гордым латинским названием Regnum Galiciae et Lodomeriae, Regnum Rusie. Закончилась его история в 1349 году, когда земли Галицко-Волынского государства поделили между собой Венгрия, Польша и Великое княжество Литовское. Название земли Руськой просуществовало в Галиции еще более 600 лет, послужив основой для этнической самоидентификации западных украинцев.

Даниил Галицкий не относился серьезно ни к королевской короне, ни к Униатской (Греко-Католической) Церкви, принятием обряда которой он должен был заплатить за королевский титул. Но сложные метаморфозы истории превратили их в символ, позволивший галичанам сохранять свою этническую самобытность на протяжении многих веков. Неслучайно в 1767 году корону Даниила переделали в митру для перемышльского греко-католического епископа. До 1942 года она хранилась в Перемышле в Епископской церкви. Последний перемышльский епископ Йосафат Коциловский, спасая эту реликвию от немецких оккупантов, передал ее на хранение в Ватикан с условием, что после войны корона вернется в Перемышль Греко-Католической Церкви или будет передана правительству независимой Украины.

Кандидат исторических наук,
исполнительный директор Института общественных исследований
Владислав ГРИБОВСКИЙ