В то время когда среди историков Украинской ССР писать о морских походах запорожских казаков считалось дурным тоном, а начало развития «отечественного» мореплавания связывалось исключительно с деятельностью Петра I, в сытой буржуазной Европе благополучно выходили книги вроде «Истории пиратства». Вот там-то при перечислении пиратов всех наций и мастей нашлось место и для запорожцев. Что ж, европейские путешественники XVI–XVII веков, как, например, английский посол в Стамбуле Томас Роу или иезуит Авриль, дали повод для таких уподоблений. Чванливая Европа хорошо знает только собственные выгоды и интересы, а знанием всего прочего может смело пренебречь. Как британский премьер-министр Ллойд-Джордж, который всерьез говорил о Харькуве как о некоем русском генерале, а оказалось, что это просто украинский город Хбрьков.

Итак, в чем же заключалось отличие Запорожской Сечи от пиратского острова Тортуга, а гетмана Петра Сагайдачного — от предводителя алжирских пиратов Хайреддина Барбароссы?

Геополитические волны Черного моря

Неслучайно первые упоминания об украинских казаках связаны с водной стихией. Моря и реки – древнейшие транспортные магистрали, благодаря которым стали возможными путешествия на дальние расстояния. По Днепру проходил путь «из варяг в греки», соединявший Северную Европу с Ближним Востоком и Великим шелковым путем. Для первых князей киевских Днепр был не только нитью, связывавшей восточнославянские земли в одно государство, но и выходом на большое геополитическое пространство через Черное море. Уже тогда Азово-Черноморское побережье обозначилось как естественная граница Киевского государства. Галицко-Волынская держава закрепилась в Северо-Западном Причерноморье, а на востоке появилось Тмутараканское княжество.

Монгольское нашествие и золотоордынское иго надолго отбросили наших предков от естественных южных границ. В XV веке от слабеющей Золотой Орды отделилось Крымское ханство, которое в 1475 году было покорено могущественной Османской империей. С того времени почти три столетия Черное море со всех сторон окружали турецкие владения. Турки-османы называли его своей «чистой и непорочной девицей», к которой ни один «неверный» не имел права прикасаться. Украинские казаки были первыми, кто проник в этот турецкий «гарем», подчас становясь его обладателями.

От плавней – к морю

Не совсем правильно представлять запорожского казака только как всадника, неразлучного со своим боевым спутником-конем. До середины XVII века у запорожцев не было полноценной кавалерии. Казаки не имели средств, чтобы обзавестись боевыми лошадьми. В бой они зачастую шли пешими. И все же казакам удавалось колонизировать татарскую степь. Они ходили на лодках по Днепру, высаживались на берег, громили татарские аулы. Снующие по рекам казаки стали наказанием господним для кочевых татар и ногайцев. Наиболее опасными были берега рек, куда кочевники пригоняли скот на водопой. Польский хронист Мартин Бельский свидетельствовал, что казаки «причиняют очень часто большую беду татарам и туркам и… в полях немало брали добычи, так что теперь и турки, и татары опасаются далеко выгонять овец и рогатый скот на пастбище, как они прежде пасли, также не пасут они скота нигде… на расстоянии десяти миль от берега».

Появление казаков в низовьях Днепра существенно изменило уклад жизни турок и татар. Первые казаки были уходниками, которые с весны до осени жили в низовьях Днепра, а на зиму возвращались к своим семьям в отдаленную от степи Городовую Украину. «Хозяйничанье» казаков привело к тому, что у татар изменился ритм кочевания. Раньше они выходили на кочевку весной и двигались на север, где солнце меньше высушивало травы, а затем, когда потравленная их скотом трава снова отрастала, к осени возвращались на юг. Теперь же кочевники сбились с отлаженного веками ритма: зима проходила у них на севере, в днепровских плавнях, а к весне они, панически боясь казаков, тянулись к югу. Турки и крымские татары представляли Запорожье как страшную пустыню Хейхат. Чем-то вроде проклятия было выражение: «Вот брошу тебя в пустыне Хейхат, там – холодный ад!».

Дикое Поле диктовало свой порядок жизни. Жестокость порождала жестокость, ответом на грабежи был грабеж. Турки и татары, совершая разрушительные набеги на Украину, сами страдали от не менее разрушительных рейдов запорожцев. Но при этом на степном пограничье существовал и неписаный кодекс чести. Считалось позором нападать на тех, кто пострадал от стихийного бедствия, засухи или зимних метелей. Жизнь в Диком Поле была жестокой, но не лишенной общих для всех норм морали и этикета.

От берегов рек казаки продвигались все дальше и дальше в степь по татарской территории. Уже в конце XV века они проявили себя в Днепровско-Бужском лимане нападениями на турецкие и крымские суда. Первое известие о захвате украинскими казаками турецкой галеры датируется 1492-м годом. В 1499-м они попытались напасть на крепость Очаков. В 1510 году крымский хан, обеспокоенный дерзостью казаков, усилил Очаковскую крепость, перегородил Днепр цепью, а малые речки засыпал камнями. Однако это не мешало казакам нападать на Очаков, Тягинку, Ак-Кермен (ныне Белгород-Днестровский), Кизы-Кермен (возле нынешнего Берислава). Великий князь литовский и польский король Сигизмунд I, восхищенный успехами казачьего речного воинства, намеревался поселить на Днепровых островах две тысячи казаков для борьбы с Крымом. Польско-литовские пограничные губернаторы – старосты – создавали из казаков Днепровскую флотилию. Особенно отличились первые гетманы казацкие – Кирик и Богдан Ружинские, Михаил и Дмитрий Вишневецкие, Остафий Дашкович, Семен Полозович, Кшиштоф Кмитич. В предыдущем номере «Экспедиции XXI» мы рассказывали о князе Дмитрии Вишневецком, который благотворно повлиял на становление казачества как отдельной воинской силы. Напомним, что этот литовско-украинский князь задумал вытеснить турок с Северного Причерноморья и загнать татар на Крымский полуостров. Но его не поддержали ни польский король, ни царь московский. Задачу, поставленную Вишневецким, казачество пыталось осуществить на протяжении второй половины XVI-го и первой трети XVII века.

Казачий флот развивался. Казаки разработали эффективную тактику боя в днепровских плавнях. Обычно они прятались в камышах и нападали на турецкие и крымские корабли из засады. В 1588 году, проплыв вдоль западного берега Крыма, казаки опустошили территорию, расположенную между Гезлеве (современная Евпатория) и Перекопом. Примечательно, что в том же году произошла революция в мировом мореплавании: английские парусные корабли разгромили непобедимую армаду Испании, состоявшую преимущественно из гребных судов. Будущее оказалось за парусными судами. Но Черноморский регион был далеко на обочине мирового прогресса. Здесь по-прежнему главенствовали турецкие галеры и запорожские чайки. Казачья флотилия осваивалась на море, приспосабливаясь к ведению морских сражений, развивая свое военное искусство. Так из днепровских плавней через лиманы казаки вышли к морскому пространству.

Запорожская чайка

У украинцев не было таких традиций мореплавания, какие с древнейших времен сложились у покоренных турками греков и алжирских берберов, из которых комплектовался флот Османской империи. Откуда же у запорожцев появились навыки мореплавания и как эти «степные волки» превратились в «морских волков»?

Исследователи до сих пор спорят о происхождении боевого корабля запорожских казаков – знаменитой чайки. Лодками под названием «шайка» пользовались многие народы, которые жили на побережье и в бассейнах Черного и Средиземного морей, например турки, греки, сербы, венгры. Русский историк В. Н. Королев прибавляет к ним еще и черкесов, которые не только имели подобные казачьим суда, но и сходную с казачьей тактику морского боя. Есть версия, что прототипом казаков, бороздивших морские просторы, были новгородские ушкуйники. Мы не знаем точно, кто оказал решающее влияние на формирование традиций казачьего мореплавания. Но известно, что украинские казаки внесли заметный вклад в становление донского казачества и в дальнейшем не единожды совместно осуществляли морские походы на турецкие крепости. В 40-е годы XVI века из Путивля на Дон прибыл Михаил Черкашенин, один из первых атаманов донского казачества. В 1552 году «мишкины» казаки вышли в Азовское море, а к концу века донское казачество освоило всю его акваторию.

Черное море со всех сторон окружали турецкие владения, поэтому военно-морской базы казачьего флота просто не существовало. Любая поломка судна, выступившего в морской поход, могла стать фатальной, ведь зачастую невозможно было причалить к берегу и произвести элементарный ремонт. Кроме того, Черное море отличалось внезапной сменой направлений ветров, сложными течениями. Каботажное плавание (вдоль береговой линии) было чревато опасностями, так как запорожскую эскадру могли заметить с берега, и тогда поднималась тревога по всему побережью. Вот почему к судам, на которых казаки бороздили морские просторы, предъявлялись особые требования.

Вопреки устоявшемуся мнению, чайка не была основным военным судном запорожцев. Д. И. Яворницкий писал, что флотилия запорожцев состояла из «лодок речных», чаек, байдаков, или «челнов морских». То есть, чайки и байдаки составляли класс морских лодок. В исторических документах XVIII века чаще фигурируют «байдаки» и «дубы». Итак, «чайка» – одно из возможных названий или типов лодок. Некоторые из них доставлялись в готовом виде из Украины, другие изготавливались непосредственно на Сечи. Для строительства «морского челна» привлекали до 60-ти мастеров, которые трудились две недели. Первоначально чайка представляла собой лодку длиной до 14-ти метров и высотой до 3,5 метра, изготовленную из цельного ствола липы или вербы. Такая лодка не имела киля, оба ее конца были одинаковы, что позволяло ей быстро изменять направление движения. Со временем конструкция совершенствовалась. Длина увеличилась до 20-ти метров, ширина – до 3,5 метра, а корпус ниже ватерлинии – до 2,5. Впрочем, русский историк Б. Е. Фролов справедливо сомневается в том, что казачья лодка, возвышавшаяся над водой на 60–70 сантиметров, могла иметь под ватерлинией почти трехметровый «айсберг». Согласно его выводу, осадка чайки была 90–120 сантиметров, а высота борта – 180. Основу казачьей морской лодки составляло цельное дерево, на котором внахлест крепились доски. Судно приводилось в движение 15-тью веслами с каждого борта, но была также мачта для паруса, который использовался при тихом попутном ветре. В каждом «морском челне» было по 50–70 казаков, а на вооружении у них – обычно от 4-х до 6-ти пушек малых калибров. На дне чайки располагали запас провианта, порох и ядра. Пищей во время морского похода служили помещенные в бочонок сухари, а также саламаха, которую приготавливали из муки или пшена, размоченных в воде. Для повышения устойчивости судна борт выше ватерлинии обвешивался камышом, который также служил буфером, снижающим разрушения от попадания вражеских ядер. В морской поход обычно выходило около 50-ти чаек, хотя случалось, что счет шел на сотни.

Когда турки наглухо блокировали устье Днепра, запорожцы вместе с донскими казаками использовали тайный выход в Черное море через реки Самара, Волчья и Кальмиус и возвращались тем же путем после окончания похода. В начале XVII века в устье Кальмиуса, на месте бывшего венециано-генуэзского поселения Адомаха, казаки построили свое укрепление Домаха (сейчас там Мариуполь), а вдоль пути завели зимовники и пикеты. Легкая, маневренная, быстроходная, простая в изготовлении, запорожская чайка была идеально приспособлена к военным действиям на реках и приморских лиманах. Правда, в открытом море ее эффективность намного снижалась: ей не хватало устойчивости, не каждый шторм она была способна выдержать, да и устоять в открытом столкновении с хорошо оснащенными турецкими кораблями чайка не могла. Эти ее особенности повлияли на тактику ведения казаками морского боя. Недостатки своих лодок они превращали в преимущества. Малые размеры чайки позволяли запорожцам увидеть вражеское судно раньше, чем их замечал неприятель. Затем казаки убирали мачту и занимали такое положение, чтобы солнце оказалось у них за спиной. Дождавшись захода солнца, несколько чаек приближались к турецкому кораблю на расстояние одной мили и, по условленному сигналу, со всех сторон атаковали его. Запорожцы решались нападать на турецкие галеры и среди бела дня, если не было ветра. Тогда большой корабль неприятеля, потеряв движение, становился легкой добычей. Но стоило ветру наполнить турецкие паруса, как казаков ждала неминуемая гибель: крупные вражеские корабли давили чайки своими массивными корпусами и расстреливали из мощных пушек. Был еще один способ расправиться с турецкими судами – заманить их на мелководье, чтобы те сели на мель.

В схватке с турецкой армадой

Один из первых крупных морских десантов запорожцы произвели в марте 1594 года. Заключив договор с австрийским императором, казаки двинулись на лодках на Ак-Кермен – крупнейшую турецкую крепость в Северо-Западном Причерноморье. Здесь был сборный пункт для турецких войск, которые готовились к походу на австрийские владения в Венгрии. Турки были уверены, что нападение казаков ранней весной невозможно, ведь лед еще не совсем сошел с рек, да и Черное море в этот период чрезмерно штормит. Они ошиблись: две тысячи казаков во главе с Григорием Лободой подошли ночью и атаковали крепость. Не успели еще турки ударить в набат и подготовиться к отражению атаки, а казаки, изрядно потрепав неприятеля, уже подожгли город и скрылись так же молниеносно, как и появились. После этого в Европе заговорили о запорожцах как о крупной военно-морской силе, способной наносить значительный урон османам.

Но настоящую морскую войну против турок запорожцы развернули сразу же по окончании смуты в Московии, в которой они принимали участие на стороне Польши. Внешнеполитическая ситуация им благоприятствовала: турки увязли в войне с Ираном. В 1613–1617 годах запорожские и донские казаки едва не перевернули вверх дном все Причерноморье. Очаков, Килия, Ак-Кермен, Варна, Керчь и другие турецкие крепости неоднократно становились их добычей. Громкий скандал разразился после того, как казаки почти стерли с лица земли Синоп, крупнейший город Османской империи. Взбешенный этой новостью, султан даже хотел повесить своего визиря, но, поддавшись на уговоры любимой жены и дочерей, удовлетворился тем, что избил беднягу. Капудан Ибрагим-паша, командовавший в низовьях Дуная 60-тью турецкими судами, получил приказ отрезать казакам путь к возвращению через устье Днепра. Но запорожцы его обманули: они поставили свои чайки на полозья и перетащили их через Кинбурнскую косу. До Сечи было уже рукой подать, если бы не татары. Они напали на казаков, разгромили их и отобрали захваченные в Синопе трофеи.

В 1615 году казаки отважились совершить первый поход на Стамбул, столицу Османской империи, который возглавил, вероятно, гетман Петр Сагайдачный. Ошеломленный султан, властелин одной из самых крупных держав мира, из окна своего дворца беспомощно взирал на клубы дыма, валившие из предместий. Не получилось у турок наказать наглецов и на сей раз. Капудан-паша, посланный вдогонку казакам, потерпел сокрушительное поражение и попал в плен. В следующем году П. Сагайдачный выступил на Кафу (современная Феодосия), разбив по пути флотилию Али-паши. Этот город, который турки называли «Кючук Истамбул», то есть «Малый Стамбул», был крупнейшим торговым центром и рынком работорговли. Казаки подошли к Кафе ночью и на безукоризненном турецком языке объявили страже, что они прибыли к хану Джанибек-Гирею для участия в его походе на Персию. Крепостные ворота растворились, и казаки в один момент оказались в городе. Тысячи христианских невольников получили свободу; Турции был нанесен огромный материальный ущерб. Восхищенная Европа рукоплескала, христианские монархи слали на Запорожскую Сечь лестные письма. Шведский король Густав-Адольф обращался к запорожцам как к «благородным и вольным рыцарям, мужам храбрым, властелинам Днепра и Черного моря». Не обошел их своим вниманием и персидский шах. Он пообещал польскому королю, что передаст под его власть Грузию и построит на грузинском берегу крепость для запорожцев, лишь бы они и дальше продолжали воевать против турецкого султана. Правда, потом, помирившись с турками, шах отказался от своего обещания.

А казаки не переставали удивлять своими победами. В 1621 году украинское казачество под предводительством гетмана Сагайдачного и Войско Польское нанесли сокрушительное поражение туркам в битве под Хотином, а одновременно с этим – серию ударов по военно-морским силам Турции. В 1623–1624 годах снова горели стамбульские предместья. Тогда же на Сечи был заключен союз казаков с крымским ханом Мегметом и его братом калгою (принц, наследник крымского хана) Шагин-Гиреями, выступившими против турецкой власти. Война на море разгорелась с новой силой. В 1625 году Сечь трижды снаряжала морские экспедиции, в каждой из которых принимали участие от семи до десяти тысяч казаков. Одна тысяча во главе с гетманом Михаилом Дорошенко направилась к Стамбулу. Руки казакам развязало то, что османский флот находился у берегов Крыма, где крымские татары подняли антитурецкое восстание. Никогда еще так ярко не полыхали пригороды султанской столицы, казаки целую неделю опустошали ее околицы. Всего 12 километров отделяли запорожское воинство от султанского дворца. Защищать столицу от казаков было некому. Французский посол Ф. де Сези писал из Стамбула королю Людовику ХІІІ: «Нужны палочные удары, чтобы заставить турецких солдат выступить на войну против них». Султан спешно собрал флотилию и ополчение из гражданских лиц, но они не отважились вступить в бой с казаками.

С богатой добычей возвращались казаки через Черное море, однако их настигла турецкая эскадра. На румынском побережье возле городка Кара-Харман разыгралось крупнейшее из всех морских сражений, которые были между казаками и турками. Запорожцы воспользовались отсутствием ветра и усталостью гребцов на турецких галерах. Каждый корабль турок, оставшийся без движения, был атакован 20–30-тью казачьими чайками. Разразилась такая битва, что, как писал турецкий хронист Кятиб Челеби, «ангелы на небесах были в восторге, рукоплескали и были зачарованы беспощадностью боя». Казаки напали на флагманский корабль, но турецкие стрелки открыли по ним плотный прицельный огонь. Вся палуба была завалена мертвыми телами запорожцев. Взбираясь по трупам погибших товарищей, казаки достигли средней мачты. Но вот подул ветер, турецкие галеры ожили и начали давить запорожские чайки. «Слезы и стон достигли небес, – продолжает Кятиб Челеби, – гладь морская покраснела от крови». Однако разбитые чайки казаков не тонули: их спасал окружавший борта камышовый пояс. Стоя по шею в воде, запорожцы продолжали драться до последнего вздоха. Турки вернулись в Стамбул победителями, каждый получил почетный халат согласно рангу, а пленных казаков подвели к султанскому стремени…

Пираты ли казаки?

Грань между войной и вооруженным разбоем весьма размыта и условна. Ни одна война, даже за самые высокие идеалы, не обходилась без чудовищных преступлений. Стоит ли удивляться, что, нападая на турок, крымских татар, ногайцев, казаки в ответ тоже грабили, убивали, насиловали, уводили в плен, продавали?.. Война на море была такой же жестокой, как и на суше. Захватив военное или купеческое турецкое судно, казаки безжалостно уничтожали его экипаж, грабили, затем бросали или пускали на дно. Занимались они и продажей пленных, как, например, в одной еврейской деревне возле Стамбула во время нападения на его предместья. Флибустьеры Атлантики и господствовавшие в Индийском океане арабские пираты действовали так же. В законопослушной Европе частенько случалось, что пираты поступали на государственную службу. Достаточно было купить у государства каперское свидетельство – и вчерашний пират становился корсаром, то есть получал право разбойничать на море на законных основаниях, как, например, известный мореплаватель сэр Уолтер Ралли. Известно, что ему благоволила и состояла с ним в доле по пиратскому делу сама английская королева Елизавета Тюдор. Капитал доброй половины банкирских домов Англии имел пиратское происхождение.

Запорожские казаки не получали каперских свидетельств, их не защищали монархи и не состояли с ними в доле от разбойной прибыли. Они действовали на свой страх и риск, спасая свою «безгосударственную» родину от захватнических аппетитов соседей. Не каждый из казаков осознавал эту миссию, но, сознательно или бессознательно, каждый ей следовал. На знамени известного кондотьера Вернера фон Урслингена было написано: «Враг Бога, правосудия и милосердия». Войско Запорожское стояло на защите веры православной и народа казацкого, украинского. Запорожцы выступали в морские и сухопутные походы под стягами с православными крестами, отслужив благочестивые молебны в сечевой церкви. Так что напрасно иезуит Авриль в 1685 году убеждал, что слово «казак» значит то же, что и «пират».

Еще задолго до того, как появился Российский флот на Черном море и адмиралы Ф. Ушаков и Д. Сенявин одержали первые блестящие победы над турками, запорожцы успешно громили турецкую армаду, тем самым утверждая исторические права украинцев на Северное Причерноморье и Крым.

Владислав ГРИБОВСКИЙ
кандидат исторических наук