Тарас Прохасько — классик современной украинской литературы, один из самых выдающихся деятелей „станиславского феномена”, “растительный философ” и просто человек, безгранично влюбленный в родную землю. Также Тарас известен своей позицией относительно национального вопроса.

— Раньше можно было часто услышать утверждение об идеологическом отличии Востока и Запада. По Вашему мнению, существует ли до сих пор противостояние между этими регионами?

— Я не думаю, что существует противостояние между ними, но я ужасно серьезно настаиваю на том, что мы разные — и нужно это осознать. У многих ученых есть мысль, что определенные вещи в жизни, начиная от антропологии, истории и заканчивая языком, в действительности не являются определяющими. Все на свете более глубоко. Если мы признаем то, что мы очень разные, тогда мы сможем нормально сосуществовать. Нужно понимать, не бояться этого, не пытаться от этого убегать. Нужно просто радоваться тому, что есть такой спектр, что есть такое богатство у этого народа, радоваться тому, что он такой разный.

— Куда направлен вектор «сучукрлита» – на Восток или Запад, в прошлое или в будущее?

— Мне кажется, что современная украинская литература приближается к определенному состоянию, которое наступает после длинного периода, когда разрабатывался так называемый „аппарат” — язык, стилистика и тому подобное. Мне кажется, что последние несколько лет этот вектор направлен на то, чтобы появилась украинская массовая литература.

— Достаточно популярной в литературных кругах является мысль, что должна существовать как элитарная, так и злободневная литература. Сейчас проводится огромная работа по популяризации, как это ни странно звучит, массовой книжки — братья Капрановы, Ирэна Карпа, Любко Дереш. Они идут в верном направлении?

— Они именно и являются такой тенденцией, которая направлена на завоевание читателя. Я знаю, определенные деятели говорят, что, мол, такая литература — это уже занижение ее интеллектуального уровня. Но на самом деле — нет. Ибо литература делается для людей. И украинская литература последних десятилетий ужасно проигрывала из-за того, что не было массовых популярных жанров. Именно поэтому российская литература заняла украинский рынок. Потому что писали и будут писать то, что читает действительно наибольший процент читателей. Они пишут детективы, любовные истории, боевики и так далее. В Украине такого не было. Вопрос процветания украинской литературы в том, сумеет ли она сделать шаг в сторону массового читателя. Если сумеет, то все будет хорошо. Если же нет...

— Могут ли деятели культуры как-то объединить людей вокруг себя, привлечь внимание к языковому вопросу?

— Я думаю, они могут только единственным способом на что-нибудь влиять. Этим способом является качество их продукта. Если будет качественная украинская литература, качественные украинские музыка и кино — то все будет в порядке. Культура, как говорят в рекламе водки, найдет своего ценителя.

— Сколько должно оставаться во взрослом человеке детского?

— Самое главное, когда мы говорим о зрелости или детстве, — это то, что в детстве есть непосредственность и свежесть восприятия. На самом деле, чем больше свежести восприятия, чем больше удивления, чем больше открытия мира заново для себя, тем лучше. Другое дело, что я за такие взрослые вещи, за такую зрелость, когда человек делает сознательный выбор и готов отвечать за свои поступки. Этого у ребенка нет. В моем понимании способность отвечать за все, сделанное тобой, является позитивной чертой, в которую я вкладываю понятие — „взрослый человек”.

— Пишете ли Вы сейчас что-то, кроме статей? Какую-то большую вещь?

— Я, вообще-то, не пишу больших вещей, ибо все мои книжки тонкие и лаконичные, но пишу теперь такую штуку, которая вращается вокруг себя. Тяжело назвать ее сюжетным романом, но это не какое-то эссе глубокомысленное, это что-то, что связано с едой, «їдженням» по-украински. То есть это взгляд на наши земли через культуру еды.

— Какая философия нужна современному человеку?

— Я не вижу особенной потребности в философии как науке. Но мне кажется, что самая главная сущность философии кроется, собственно, в буквальном значении этого слова — любовь к мудрости. Кстати, есть такое высказывание (на самом деле я сам его придумал): люди, которые думают по-разному, отличаются меньше, чем те люди, которые думают, и те, которые не думают вообще. То есть именно „думание” для философии является безгранично важным. Размышления о том, что делаешь, что чувствуешь.

Не нужно так делать: смотреть на часы и говорить себе: “Семь тридцать — зарядка, двенадцать сорок пять — не забыть подумать!”. Когда что-нибудь делаешь, все зависит от того, осознанно ли ты это делаешь, или нет. С этим у каждого по-своему складывается, каждый выбирает свою дорогу.

— Каков сейчас основной меседж Вашего творчества?

— Основная цель моего творчества — заставить читателей думать о себе. Это совсем не укладывается в синтаксис слов, скажем, “думать о людях”. “Думать о людях” предполагает, что нужно им что-то раздавать, вытаскивать младенцев из полыньи. Но, прежде всего, нужно думать о себе. Почему ты есть, и какой ты есть.

Игорь АНДРЮЩЕНКО