СБУ раскрывает

Стереотип первый: «Коллаборанты»

Упрощённое восприятие прошлого, в частности событий Второй мировой войны в координатах «наши – немцы», до сих пор доминирует в Украине. И именно такое восприятие служит отличной почвой для политических спекуляций и фальсификаций исторических фактов. Чтобы навсегда прикрепить ярлык «коллаборантов» к повстанцам, приводятся факты сотрудничества Организации Украинских Националистов (ОУН) с немцами в 1939–1941 годах. Те, кто считает такое сотрудничество пятном, которое невозможно стереть с образа украинских националистов, пусть вспомнят соглашения премьер-министров Франции и Британии – Деладье и Чемберлена – с Гитлером в 1938 году и, в конце концов, союзничество последнего с вождём всех народов Сталиным в 1939-м. Организация Украинских Националистов в то время действительно рассчитывала на поддержку немцев в борьбе против СССР. Действовало стандартное в международной политике правило: враг моего врага – мой друг. Однако после 30 июня 1941 года, когда немцы не признали восстановленное Украинское государство и начали массовые аресты украинских националистов, ОУН ушла в антинемецкое подполье. В конце концов, само появление УПА стало реакцией населения на нацистский террор, поэтому именно антинацистская деятельность стала для неё определяющей.

Борьбу повстанцев против нацистского режима признавали не только сами оккупанты, но и советские партизаны, которые постоянно докладывали об этом своему начальству. Что касается вопросов типа «Сколько немецких эшелонов отправили под откос украинские повстанцы?», то они абсолютно бессмысленны. В отличие от советских партизан, которые, по сути, обслуживали своими операциями фронтовые действия Красной Армии, члены УПА главной задачей считали защиту местного населения. Поэтому не поезда под откос пускали, а освобождали от оккупантов целые территории и создавали так называемые «повстанческие республики», где не было власти нацистов. Покидая территорию Украины в 1944 году, нацисты пытались наладить контакты с УПА. Однако их попытки не увенчались успехом, так как руководство освободительного движения чётко придерживалось антинемецкой линии. Отдельные повстанческие отряды, которые пробовали договориться с отступающей нацистской армией, были расстреляны по приказу командования УПА. Для подтверждения тезиса о ее коллаборации также сознательно отождествляют Повстанческую Армию с дивизией СС «Галичина». Последняя не имела ничего общего с УПА, создавалась нацистами как часть немецкой армии, чтобы заставить украинцев проливать свою кровь за оккупантов и лишить УПА мобилизационного потенциала, как считала ОУН(б) (те, кто подчинялся Бандере). Поэтому именно бандеровцы проводили активную пропагандистскую кампанию с целью сорвать мобилизацию в эту дивизию. Надо сказать, что у других политических сил, например у монархистов, взгляд на существование дивизии «Галичина» был иной.

Стереотип второй: «Банда»

«УПА – это не армия, а банда или много отдельных банд» – этот тезис был и сейчас остаётся одним из ключевых положений антиповстанческой риторики. Для того чтобы отбросить эти обвинения, следует обратиться к решениям Гаагской конференции, которая основными признаками армии называла как внешние – открытое ношение оружия, униформу или особые знаки, так и самую важную внутреннюю черту – наличие чёткой иерархической структуры. Факт открытого ношения повстанцами оружия не ставится под сомнение даже теми, кто очень не хотел бы признания УПА. Что же касается униформы или особых знаков, то в 1943–1944 годах реализовывались попытки создания собственной военной формы. Однако условия подполья не позволили широко развернуть её производство. Тем не менее, повстанцы использовали особые головные уборы – «мазепинки» и «петлюровки» с трезубцем, которыми чётко отличались. С самого начала УПА создавалась по принципам регулярной армии, имела Главный военный штаб и штабы военно-территориальных единиц, офицерские школы, собственную систему званий (ступеней) и наград. Кроме военного руководства, Украинская Повстанческая Армия признавала политическое главенство созданного в 1944 году подпольного парламента – Украинского Главного Освободительного Совета (УГОС). Именно УГОС утвердил текст присяги солдата УПА, сформировал её политическую платформу. Таким образом, в УПА видим все признаки регулярной армии: чёткая структура, командные кадры, политическое руководство и, соответственно, политическая программа борьбы, открытое ношение оружия и использование униформы или её элементов.

Стереотип третий: «Братоубийцы»

«Они стреляли нам в спину» – это обвинение в адрес УПА периодически звучит из уст ветеранов Великой Отечественной, его постоянно используют политики, оно до сих пор бытует в историографии. Игнорируется тот факт, что в УПА существовали специальные инструкции, запрещающие вступать в бой с Красной Армией. Это делалось по двум причинам. Первая – политическая: красноармейцев пытались привлечь на свою сторону, для чего в 1944 году распространили тысячи листовок с призывом сообща бить двух тиранов – Гитлера и Сталина. Вторая причина – тактическая: не было никакого смысла противостоять количественно и технически превосходящей армии.

Продолжением этого стереотипа является тезис о том, что после окончания войны повстанцы развернули террор против собственного населения. Книги советских и современных просоветских авторов пестрят «сценами истязаний бандеровцами гражданского населения». Но скромно умалчивается о том, почему это население, по идее запуганное и затерроризированное, массово поддерживало подполье, что, в конце концов, стало залогом более чем десятилетней борьбы повстанцев. Специалистами подсчитано, что для обеспечения деятельности одного партизана необходима работа приблизительно десяти гражданских лиц. Украинские повстанцы прекрасно понимали это, всячески пытаясь получить поддержку и заслужить уважение местного населения, что было гарантией их выживания. Кроме того, члены УПА, родом в основном из расположенных рядом населённых пунктов, вряд ли были готовы разворачивать террор среди своих же земляков, а то и родственников. Что же касается ответных акций на действия НКВД по установлению колхозной системы, то это отдельная тема, и она должна быть рассмотрена как борьба с коммунистическим режимом и коллективизацией в Юго-Восточной и Центральной Украине до голодомора 1932–1933 годов.

Стереотип четвертый: «Борьба УПА – местное, провинциальное явление, не заслуживающее внимания»

Желание изобразить борьбу украинских повстанцев как исключительно провинциальное, мелкое явление особенно присуще некоторым современным авторам. Однако достаточно взглянуть на статистические данные, чтобы увидеть размах борьбы УПА. Она действовала на территории, куда входили нынешние Волынская, Ровенская, Житомирская, Хмельницкая, Винницкая, Тернопольская, Ивано-Франковская, Львовская, Закарпатская области, восточные земли Подкарпатского и Люблинского воеводств Польши, юг Брестской и Пинской областей Белоруссии. Общая площадь территории с населением около 15 миллионов человек, охваченной повстанческим движением, в 1944 году составляла около 150 тысяч квадратных километров. Это приблизительно одна четвертая площади сегодняшнего Украинского государства – территория, превосходящая по размерам современную Грецию, с населением, равным по численности населению Нидерландов. Какое количество человек было задействовано в ОУН и УПА? Ответ на этот вопрос дать нелегко, так как в подполье, из соображений конспирации, учёт никогда не велся. Численность самой Украинской Повстанческой Армии, без учета подпольной сети ОУН или хозяйственного заполья (тыла), можно подсчитать, зная количество сотен, входивших в её состав. Именно сотня, которая в среднем состояла из 150 бойцов, была главной тактической единицей УПА. Таким образом, получаем почти 30 тысяч человек, в определённый момент пребывавших в рядах УПА. Однако это приблизительное число, так как процесс накопления материалов о существовании и деятельности повстанческих отделений продолжается. Число бойцов Украинской Повстанческой Армии необходимо умножить в несколько раз, чтобы получить общее количество человек, прошедших через её ряды. Дело в том, что в повстанческих отрядах был довольно высокий уровень ротации – рядовой повстанец активно действовал, в среднем, два года, после чего или погибал, или попадал в плен. Средний период деятельности повстанческих командиров был ещё более коротким – около года. Поэтому можно утверждать, что в рядах УПА побывали около ста тысяч человек.

Для определения общей численности участников освободительного движения в распоряжении историка есть лишь информация карательно-репрессивных структур СССР. Очевидно, эти данные ориентировочные, поскольку под жернова репрессий, особенно в первые годы противостояния (1944–1946), часто попадали люди, не имевшие никакого отношения к освободительному движению. С другой стороны, некоторой части подпольщиков и сочувствующих удалось избежать репрессий. По указанным подсчетам, на протяжении 1944–1952 годов, исключая жертв антинемецкого противостояния, репрессиям подверглись почти полмиллиона человек, из них арестовано 134 тысячи, расстреляно 153 тысячи, депортировано из Украины 203 тысячи человек. Следовательно, давая количественную характеристику освободительному движению 1940–1950 годов, можно утверждать, что в нем тем или иным образом участвовали около 500 тысяч человек.

В оценке повстанческого движения не принимается во внимание то, что главной целью деятельности подполья было создание не Западно-Украинского, а соборного (то есть общего) Украинского государства. Кроме того, на протяжении всего времени своего существования подполье пыталось охватить всю территорию Украины (деятельность походных групп, рейды УПА на восток, попытка перебросить подпольщиков в Центральные и Восточные области в начале 1950-х годов). Среди представителей освободительного движения было и немало уроженцев Центральной, Южной и Восточной Украины. Некоторые из них занимали высокие должности в руководстве движения: президент подпольного правительства Украины (УГОС) Кирилл Осьмак – уроженец Полтавщины, оттуда же родом и куренной (командир полка) УПА Дмитрий Карпенко, первым получивший ее высшую награду – Золотой Крест Боевой Заслуги; сотник Иван Кулик – Серый – родом из Донецка. Один из исследователей деятельности подполья Дмитрий Куделя составил список, в который вошли более шестисот подпольщиков Днепропетровщины.

Стереотип пятый: «Борьба УПА не имела смысла»

И, наконец, последний, наиболее распространённый сегодня стереотип об УПА – это утверждение, что ее борьба была бессмысленной. Она, мол, забрала тысячи жизней и не достигла результата. Приверженцы этого тезиса почему-то не хотят замечать, что они живут в независимом Украинском государстве, что уже прошло больше шестнадцати лет, как с карты мира исчез СССР, против которого боролась УПА. Именно в такой последовательности: развал Советского Союза, затем создание на обломках империи ряда независимых государств, в том числе и Украины – повстанцы видели будущее. В этом – основная причина, по которой не могут примириться те, кто воевал в Красной Армии, с теми, кто воевал в УПА. У первых врагом был Гитлер, а у вторых – и Гитлер, и Сталин.

Что же касается тысяч погибших, то отвечу словами молодого повстанческого поэта Михаила Дяченка (Марко Боеслав): «Возможно, кто-то из будущих критиков нашей борьбы осудит её, мол, слишком много жертв она с собой принесла. Но этим критикам я отвечу коротко: свобода – это такое сокровище, что даже самые большие жертвы не слишком велики». Через два месяца после этой записи в своём дневнике Михаил Дяченко погиб в бою с карательной группой МГБ.

Владимир ВЬЯТРОВИЧ
советник главы Службы безопасности Украины,
директор Центра изучения освободительного движения,
кандидат исторических наук

Кристина ПЛАХОВА, Наина ЛЕВОДВОРСКАЯ: Влад Троицкий: «Я не провокатор, я инициирую новое»
Кристина ПЛАХОВА: Петриковка – это наше всё!
Владимир ПАНЧЕНКО: Всегда надо, чтобы мы, а не нас
Владимир ВЬЯТРОВИЧ: СБУ раскрывает секреты УПА
Игорь КОЧЕРГИН: Путешествие в прошлое
Владислав ГРИБОВСКИЙ: Страсти по Екатерине: украинский гамбит
Александр СЛОНЕВСКИЙ: Любимый город, гнусно называемый «Днепродзержинск»
Лилия КУЦЕНКО: Бум Бензина потерпел фиаско, или как это было на самом деле
Сергей ШЕБЕЛИСТ: Юрий АНДРУХОВИЧ: Там, где рождается «Ніжність»
Николай ЧАБАН: Микола МИКОЛАЕНКО: «Снайпер мог убить меня...»
Наталья СЕГЕН: Глобальное потепление: катастрофа или закономерность?
Оксана ЧЕРНЕНКО: Из жизни пещерных городов
Владимир ЖАРТИЧ: ИВАН ФРАНКО разрушает зло («СИЧЕСЛАВНА-2008»)
Алексей ОВЧАРЕНКО: На кафедре очень зеленой музыки
Алексей ОВЧАРЕНКО: Александр БОРОДАЙ: «Я делаю то, что мне самому интересно»