История родного края изобилует темами, которые еще ждут своего исследователя. Так, мало что известно о колонизационной деятельности российского правительства на Юге, во времена регентства царицы Софьи Алексеевны и правления Петра І. Тогда был заложен ряд крепостей по Самаре и Нижнему Днепру: Богородицкая (Новобогородицкая), Каменная Заводь и Сергиевская (Новосергиевская), на основе которых впоследствии появились современные населенные пункты.

Сергиевская крепость была заложена в июне – июле 1689 года по приказу князя Василия Голицына. Вероятно, свое название она получила во время освящения, в день чествования памяти преподобного чудотворца Сергия Валаамского (28 июня по старому стилю). Дело в том, что российскому войску требовались опорные пункты на пути в Крым, в которых можно было бы содержать артиллерийские запасы, провиант и фураж. С другой стороны, возведение новой крепости в Посамарье, наиболее заселенной и хозяйственно освоенной части Запорожья, позволило бы контролировать подвоз продовольствия на Сечь и передвижение казацких отрядов. На выбор места построения крепости повлияло и наличие так называемого «Вольнянского брода» через реку Самару, которым часто пользовались запорожцы. В непосредственной близости от крепости находился запорожский городок Вольное, насчитывавший к тому времени несколько сотен дворов (сейчас село Вольное Новомосковского района Днепропетровской области). Как видим, не может быть и речи о цивилизаторской миссии российского правительства. Причины основания новых крепостей-городков на запорожских землях были исключительно военно-политического порядка.

читать

В то время когда среди историков Украинской ССР писать о морских походах запорожских казаков считалось дурным тоном, а начало развития «отечественного» мореплавания связывалось исключительно с деятельностью Петра I, в сытой буржуазной Европе благополучно выходили книги вроде «Истории пиратства». Вот там-то при перечислении пиратов всех наций и мастей нашлось место и для запорожцев. Что ж, европейские путешественники XVI–XVII веков, как, например, английский посол в Стамбуле Томас Роу или иезуит Авриль, дали повод для таких уподоблений. Чванливая Европа хорошо знает только собственные выгоды и интересы, а знанием всего прочего может смело пренебречь. Как британский премьер-министр Ллойд-Джордж, который всерьез говорил о Харькóве как о некоем русском генерале, а оказалось, что это просто украинский город Хáрьков.

Итак, в чем же заключалось отличие Запорожской Сечи от пиратского острова Тортуга, а гетмана Петра Сагайдачного – от предводителя алжирских пиратов Хайреддина Барбароссы?

читать

Эта известная каждому школьнику народная дума о славном казацком предводителе Байде относит нас к эпохе более чем 400-летней давности, к самым истокам украинского казачества. Реальный персонаж, запечатлённый в этом литературном памятнике, – Дмитрий Вишневецкий занимает видное место в нашей истории. С его именем некоторые историки связывают основание первой Запорожской Сечи; сам же он, безусловно, сыграл заметную роль в становлении раннего казачества.

Украина времён Дмитрия Вишневецкого мало соответствует нашим привычным о ней представлениям. Действительно, сложно вообразить, что всегда многолюдный златоглавый Киев когда-то был небольшим пограничным городом, с пригородами, где едва теплилась экономическая и культурная жизнь. А рядом простиралось Дикое Поле. Плодородные земли Среднего Поднепровья, густо заселённые во времена Киевской Руси, теперь превратились в глухую степь. Травяные заросли этой украинской прерии с головой скрывали даже всадника; здесь паслись дикие кони-тарпаны, водились дрофы и множество всякой дичи. И почти каждый год из этой дикой степи на Украину обрушивалась необузданная стихия татарских набегов, принося ей катастрофические разрушения. Почти сто тысяч украинцев ежегодно попадали на рынки рабов Крыма и Турции. Бывало и так, что торговцы живым товаром, наблюдая за нескончаемым потоком угонявшихся в рабство украинцев, удивленно спрашивали: «Остались ли ещё в тех краях люди?».

читать

Что сразу рисует ваше воображение, когда речь идет о запорожских казаках? Ну конечно, это «Вечера на хуторе близ Диканьки», украинская ночь перед Рождеством, кузнец Вакула, «важный» художник, колдун Пацюк, а главное - запорожцы, приехавшие в Санкт-Петербург к матушке-царице, чтобы с ней «о своем говорить»... О чем - мы так и не узнали. Может быть, хотели просить, чтобы не ликвидировала Запорожскую Сечь, которая для нас навсегда осталась символом украинского казачества... А как вы думаете, бывают казаки евреи? «Что за выдумки! Конечно, нет!» - ответит возмущенный читатель, воспитанный на прозе Н. В. Гоголя. И, представьте себе, ошибется.

Запорожская Сечь, это удивительное средоточие демократического духа Украины XVI-XVIII веков, прославилась уникальной способностью вбирать в себя разные национальные элементы, переплавляя их в единый монолит запорожского казачества. Русские, немцы, французы, татары, шведы, поляки, и даже евреи, окрестившись в православие, проникались свободолюбивым духом казацкой вольницы и вливались в ряды этой грозной военной силы украинского народа, стоявшей на страже степных рубежей.

читать

Именно с этого леденящего душу события началась загадочная и трагическая история жизни человека, московского царя, в которой было все: эфемерный взлет, занятие престола, радость разделенной любви с восхитительной польской панной, восторженный прием русского народа, коварство и предательство бояр, нелепая ранняя смерть. От него на земле не осталось ничего, даже могилы. Память об этом человеке вот уже более 400 лет волнует умы и сердца людей, вдохновляет на творчество историков, писателей, художников, драматургов, поэтов и композиторов, таких как Н. М. Карамзин, С. М. Соловьев, Н. И. Костомаров, Д. М. Яворницкий, М. С. Грушевский, А. П. Сумароков, А. С. Пушкин, М. П. Мусоргский и многие другие. Среди авторов разных стран мы видим испанца Лопе де Вега, француза Ж.-П. Обри де Карьер, итальянца Боккабадати, немца Ф. Шиллера. Крупнейший знаток «смутного времени» С. Ф. Платонов считал, что вопрос о личности Лжедмитрия I не поддается решению. Примерно на таких же позициях стоял и другой известный историк, В. О. Ключевский, который отметил, что личность неведомого самозванца до сих пор остается загадочной. Именно поэтому мы сознательно избегаем разбора множества версий о его происхождении. Именно поэтому мы будем называть его не Лжедмитрием, а так, как он именовал себя сам – Названный Дмитрий.

читать

Родоначальник советской, «красной» профессуры Михаил Покровский обронил однажды фразу: «История – это политика, опрокинутая в прошлое». Пришло время, и этот историк от политики опрокинулся в прошлое вместе со своей политикой. А фраза, пущенная им в обиход, обросла крыльями и, как подобает всем крылатым выражениям, пошла гулять по умам. И очень прижилась в стране с неопределенным, вечно меняющимся прошлым, – в стране, где стало привычкой переписывать учебники истории на заказ очередных династий, правителей, генсеков и президентов. А как же истина? Да Бог с ней, с истиной! Жизнь важнее истины, чтобы выжить, не всегда обязательно говорить правду, в том числе и об истории. Тем более, если последней изначально отказали в праве быть наукой, уготовив незавидный удел служанки идеологии безнаказанного в своем произволе государства.

читать

кто же победил в борьбе за колонизацию Юга Укрины?

Нашими современниками запорожские казаки часто воспринимаются как поборники личной свободы, рыцари, силой своего оружия защищавшие национальные интересы Украины. Но, как ни парадоксально, в истории оставляют след не те народы, которые были наиболее воинственными, а те, кто смог удерживать свои завоевания и военной мощью, и путем создания эффективной экономики. Было ли это свойственно запорожскому казачеству? Есть ли основания считать, что запорожцы были не только «людьми меча», но и рачительными хозяевами своих земель?

Ещё два века тому назад даже в самой причудливой фантазии трудно было представить наш Южноукраинский регион в его нынешнем обличье, с бесконечной пашней полей, пересечённых прямыми линиями лесопосадок, бетонно-асфальтными городами с их урбанистическими ритмами.

читать

Самарский Пустынно-Николаевский монастырь – это уникальное явление в истории нашего края, один из самых старых памятников Запорожской Сечи, сохранившийся до наших дней. Со времени основания обители на протяжении XVI-XIX столетий зодчие возводили храмы, кельи, трапезные, колокольни, дом архиерея, большое количество хозяйственных сооружений – все то, что составило уникальный архитектурный ансамбль. Известно, что для строительства приглашали не только местных мастеров, но и лучших специалистов из России и других регионов Украины. О времени возникновения Самарского Пустынно-Николаевского монастыря мало что известно. «Город Самарь с монастырем и перевозом» упоминается еще в грамоте польско-литовского короля Стефана Батория в 1576 году, закрепившего эти места за Войском Запорожским. Благодаря этому документу становится ясно, что монастырь на Самаре существовал и раньше.

читать